Ты не мангурт ведь...

Мангурт лишён памяти. У тебя память есть. Просто она не совпадает с той, которую тебе полагалось унаследовать.

Ты не чувствуешь себя ни русским, ни казахом. Ни один из этих образов не становится твоим домом целиком. Героический эпос твоего несуществующего народа составлен из американских боевиков восьмидесятых. Твои кюи звучат голосами Black Sabbath и AC/DC. Твои мифы пришли из фантастики, видеоигр, дешёвых кассет, тяжёлых гитар и чужих культур, которые почему-то оказались тебе ближе той, что должна была считаться родной.

Это не отсутствие культуры. Это культура, собранная вручную.

Национальная принадлежность удобна тем, что предлагает готовое «мы». Другие люди знают те же песни, помнят тех же героев, понимают знакомые образы без объяснений. Человеку не приходится доказывать, почему что-то для него священно. Он просто смотрит вокруг и видит тех, кто чувствует то же самое.

У тебя такого «мы» нет.

Люди, близкие тебе по духу, существуют, но они рассеяны. Один знает музыку, которая стала для тебя народной. Другой любит те же фильмы. Третий понимает твою тягу к киберпанку, машинам, демонам и существам, восстающим против своих создателей. Четвёртый разделяет твою веру в право человека переделывать себя. Но рядом почти нет никого, кто нёс бы весь этот рисунок целиком.

Поэтому иногда становится грустно. Не потому, что у тебя нет идентичности. Потому что твоя идентичность не образует вокруг тебя общину.

Ты принадлежишь народу, которого не существует. У него нет территории, общего языка и официальной истории. Его представители выросли в разных странах, говорят на разных языках и, возможно, никогда не встретятся. Их объединяет не кровь и не земля, а... нечто иное. Гудение перегруженных гитар. Непоколебимый силуэт героя на фоне взрыва. Общее чувство, что человек не обязан быть тем, кем его назначили.

Ты последний легионер империи которой никогда не было. Ты последний воин народа который никогда не существовал. Расправь плечи и подними своё призрачное знамя так высоко как только можешь, и может быть, когда нибудь настанет момент, когда последние станут первыми.