Разрушение башни Мартелло за 144 выстрела из орудий Армстронга в 1860-м году. Официальные испытания.

Спор, который решили не на бумаге, а в поле

К концу 1850-х годов в британской армии шёл спор, от исхода которого зависело, во что вкладывать деньги на следующие тридцать лет: остаются ли гладкоствольные орудия со сферическим ядром основой осадной артиллерии, или их место занимают новые нарезные системы. Генерал сэр Джон Бергойн (Sir John Burgoyne), один из самых авторитетных британских военных инженеров того времени, изложил свою позицию в записке, которая впоследствии вошла в сборник «Профессиональные записки» (Professional Papers). Ниже — суть этой записки и главное доказательство, которое Бергойн в ней приводит: подробный отчёт о расстреле настоящей береговой башни.

Аргумент Бергойна был простым. У гладкоствольной артиллерии со сферическим снарядом способность пробивать брешь резко падала с дистанцией — снаряд терял скорость, а точность падала ещё быстрее. Практический предел для такой стрельбы — 600–700 ярдов (549–640 м). Нарезные орудия к 1860 году уже показывали нужную для пробития бреши точность и скорость на дистанции до 1000 ярдов (914 м), а по некоторым прогнозам — и несколько сотен ярдов сверх того.

К этому добавлялись и другие преимущества нарезных систем: сами орудия получались легче при том же весе снаряда, заряд пороха требовался меньше — это и экономило боеприпасы, и делало выстрел менее опасным для собственной батареи, а их снаряды вмещали больше пороха и действовали внутри пробиваемой массы с большей силой.

Чтобы подкрепить свои выводы конкретными цифрами, Бергойн приводит выдержки из отчёта Комитета по артиллерийскому вооружению (Ordnance Select Committee) об экспериментах августа 1860 года — расстреле списанной башни Мартелло на побережье Сассекса из нарезных орудий Армстронга.

Мишень: башня № 71

Башня Мартелло под номером 71 была построена в 1804 году — типовое береговое укрепление того времени: кирпичная, рассчитанная на гарнизон в 20 человек, с пороховым погребом на 80 бочек или 70 ящиков пороха. Как и все башни Мартелло на этом участке побережья, она несла одно орудие.

Параметры стены, обращённой к обстрелу:

• толщина у земли — 7 футов 6 дюймов (2,29 м);
• толщина у пяты свода, на высоте 19 футов (5,79 м) от земли — 5 футов 9 дюймов (1,75 м);
• общая высота — 31 фут 6 дюймов (9,60 м).

Стену дополнительно поддерживали балки перекрытия на высоте 12 футов (3,66 м) от земли, расходящиеся от центральной колонны и упирающиеся в неё; частичной опорой служил и цокольный этаж на высоте 2,5 фута (0,76 м). Внешне башня выглядела абсолютно целой — кирпичная кладка была защищена слоем штукатурки.

Парапет высотой 5,5 фута (1,68 м) и толщиной 5 футов (1,52 м) был увенчан плитами песчаника Брэмли-Фолл (Bramley-Fall stone) объёмом по 7–8 кубических футов (0,20–0,23 м³) каждая. Ступень высотой 2 фута (0,61 м) по внутреннему периметру одновременно служила банкетом для стрелков и опорой для передних катков поворотной платформы, вращавшейся на полный круг. Сами катки лежали на гранитных бордюрных камнях весом около полутонны (508 кг) каждый — конструкция в целом отличалась исключительной прочностью.

Крышей служил бомбостойкий свод, опиравшийся в центре на колонну диаметром 4 фута (1,22 м), выложенную в три ряда кирпича и увенчанную сверху ещё одним слоем обычной кладки такой же толщины — итого около 5 футов (1,52 м) кирпичной кладки над замком свода. Диаметр всего сооружения по верху составлял 40 футов (12,19 м), у основания — почти 46 футов (14,02 м).

Для точной фиксации результатов на башне, со стороны суши, на высоте 9 футов (2,74 м) от земли была нанесена широкая чёрная горизонтальная линия, а на обстреливаемой стороне — три вертикальные. Каждый десятый ряд кирпичной кладки был пронумерован крупными цифрами в четырёх вертикальных рядах — это позволяло потом точно указывать, в какой именно ряд попал тот или иной снаряд.

Батарея и орудия

Позицию для батареи выбрали на слегка возвышенном участке за шоссе Истборн — Певенси, на ферме Хойси (Hoisey Farm), в 1032 ярдах (943,7 м) от башни. На арендованной у владельца площадке установили три платформы с казнозарядными орудиями Армстронга:

• 82-фунтовая пушка калибра 6 дюймов (152 мм). Заряд для ядра — 10 фунтов (4,5 кг), для гранаты — 9 фунтов (4,1 кг).
• 7-дюймовая (178 мм) гаубица, стрелявшая 100-фунтовыми гранатами. Заряд — 9 фунтов (4,1 кг).
• 40-фунтовая пушка калибра 4,75 дюйма (121 мм), орудие № 101. Заряд — 5 фунтов (2,3 кг).

Первый день: 7 августа 1860 года

Огонь открыли в 8 часов утра — сначала ядрами из 40- и 82-фунтовых орудий, а из 100-фунтовой гаубицы — заглушёнными (инертными) гранатами. Из 12 первых выстрелов эффективными оказались 11.

Кирпичная кладка дала сквозную трещину уже после первых шести попаданий, три-четыре ряда кирпича заметно, хотя и незначительно, сдвинулись внутрь. Трещины были очень тонкими, едва заметными, шли двумя-тремя неровными линиями от высоты 3 фута (0,91 м) над полом до пяты свода — судя по всему, их вызвали первый и пятый выстрелы.

(По ходу испытаний заряд для гранат сократили — к 20-й гранате и 99-му выстрелу он составлял уже 6 фунтов 12 унций, то есть 3,06 кг. Из первых 12 «эффективных» выстрелов: от 82-фунтовки — 4 ядра и 1 инертная граната; от 7-дюймовой гаубицы — 2 боевые гранаты; от 40-фунтовки — 3 ядра и 1 инертная граната.)

Глубина проникновения снарядов

Для снарядов, попавших в пределах 9 футов (2,74 м) от центральной линии — то есть почти строго в лоб, — зафиксировали следующие результаты:

• Ядро 40-фунтовки пробило кладку на 5 футов 5 дюймов (1,65 м) в районе 90-го ряда кладки.
• Ядро 82-фунтовки попало в 50-й ряд, в новую кладку, закрывавшую дверной проём (эта кладка была выполнена на цементе и закончена примерно за шесть недель до испытаний). Ядро прошло стену толщиной 7 футов 6 дюймов (2,29 м) по стыку старой и новой кладки, не связанных перевязкой, слегка отклонившись вниз. Внутри оно выбило около восьми кирпичей трёх рядов и легло на пол; снаружи отверстие получилось диаметром около 2 футов (0,61 м).
• Другое ядро 82-фунтовки попало в целую кладку на 92-м ряду, прошло стену толщиной 7 футов 6 дюймов (2,29 м) примерно в 2 футах (0,61 м) выше пяты свода, ударило в центральную колонну и застряло в полу у её основания. Внешне повреждение оказалось меньше — кладка была разрушена на площади 2 фута 9 дюймов × 2 фута 6 дюймов (0,84 × 0,76 м), отверстие получилось чистым.
• Инертная граната 40-фунтовки попала в 80-й ряд, пробила кладку на 4 фута 2 дюйма (1,27 м), повредив поверхность на площади 1 фут 7 дюймов × 1 фут 6 дюймов (0,48 × 0,46 м).
• Инертная граната 82-фунтовки попала в 28-й ряд, пробила кладку на 4 фута 3 дюйма (1,30 м), сдвинула двенадцать рядов кирпича и выбила кладку на площади 2 фута 6 дюймов × 3 фута (0,76 × 0,91 м).
• Заглушённая граната 7-дюймовой гаубицы попала в 60-й ряд, пробила кладку на 4 фута 3 дюйма (1,30 м).
• Боевая граната 40-фунтовки (разрывной заряд 2¼ фунта, то есть 1,02 кг) попала в 90-й ряд, прошла перед разрывом около 5 футов (1,52 м), образовав воронку диаметром 12 футов (3,66 м) у поверхности, сужающуюся до 2 футов (0,61 м) на глубине двух-трёх кирпичей. Внутри башни стена заметно тряслась, а семь рядов кирпича обрушились.
• Боевая граната 82-фунтовки (разрывной заряд 5¼ фунта, то есть 2,38 кг) попала в 68-й ряд, в воронку от другого снаряда, и прошла ещё около 4 футов (1,22 м).
• Боевая граната 7-дюймовой гаубицы попала в 48-й ряд, в целую кладку, пробила её на 4 фута 3 дюйма (1,30 м), повредив поверхность на площади 5 футов 9 дюймов × 9 футов 9 дюймов (1,75 × 2,97 м).

К этому моменту общий объём смещённой кирпичной кладки оценили примерно в 162 кубических фута (4,59 м³) (точная оценка веса в этом месте оригинала не поддаётся расшифровке при оцифровке документа).

После второй серии фотографий стрельбу возобновили уже боевыми гранатами — по семь выстрелов с каждого орудия; одна 6-дюймовая (82-фунтовая) граната разорвалась преждевременно, как и ещё четыре впоследствии.

К 27-му выстрелу

При осмотре после 27-го выстрела обнаружили: поверхность разрушена от 70-го до 110-го ряда кладки на ширину 18 футов (5,49 м); примерно на 72-м ряду, прямо под пятой свода, образовался крупный пролом, кладка внутри которого была видна снаружи. Воронка от 7-го выстрела, у дверного проёма, значительно увеличилась и теперь простиралась с 40-го по 80-й ряд на ширину 8 футов (2,44 м).

27-й выстрел (6-дюймовая граната) задел ближний край амбразуры западного окна и застрял в противоположном откосе, пробив 1 фут 6 дюймов (0,46 м); разрыв произошёл в открытом проёме окна и особого ущерба не нанёс. Тем не менее внутренняя часть башни была уже сильно разрушена, дневной свет проникал через три отверстия: пролом от 7-го выстрела, крупная брешь между 70-м и 80-м рядами и ещё одна, поменьше, чуть выше и левее.

Следующие шесть выстрелов, до 33-го, дали двумя залпами и расширили три отверстия в одну брешь шириной около 12 футов 6 дюймов (3,81 м) и высотой 10 футов (3,05 м) снаружи. Центральная колонна полностью обнажилась. Внутрь нанесло столько обломков, что они покрыли около четверти площади пола; в парапете прямо над проломом образовалась осадка около 2 дюймов (5,1 см), а помимо двух трещин, между которыми эта осадка была заметна, появилась и третья, примерно в 3 футах (0,91 м) левее; кладка сдвинулась наружу от гранитного бордюра на 2–3 дюйма (5,1–7,6 см). При этом крыша оставалась нетронутой — асфальтовое покрытие даже не потрескалось.

Продолжение первого дня

Стрельбу возобновили из 40-фунтовки и 6-дюймовой (82-фунтовой) пушки: семь ядер и две гранаты — из первой, девять гранат — из второй; две из них разорвались в пределах 50 ярдов (45,7 м) от дульного среза собственных орудий. 38-й выстрел попал в центральную колонну и снёс почти половину неё. 41-й выстрел обрушил большую массу парапета, обнажив гранитные бордюрные камни и катки поворотной платформы.

Стрельбу первого дня закончили в 7 часов вечера на 51-м выстреле, из которых эффективными оказались 47.

Утро второго дня

Состояние башни на этом этапе зафиксировала фотография № 4. Брешь составляла 13,5 фута (4,11 м) в ширину изнутри и 24 фута (7,32 м) снаружи. Внутреннее пространство было полностью открыто на высоте примерно от 16 футов (4,88 м) от земли до самого верха, обнажая вершину центральной колонны, от которой уцелело меньше половины: в одном месте её окружность сократилась с 14 футов (4,27 м) до 8 футов 4 дюймов (2,54 м). Около 4 футов (1,22 м) оставшейся стены представляли собой лишь тонкую оболочку, державшуюся на обломках и мусоре позади неё. Ненадёжная часть кладки простиралась примерно на полтора фута (0,46 м) в обе стороны за внутренний край чётко очерченной бреши; дальше этого расстояния стена была практически не тронута.

Пролом в парапете достиг ширины 15 футов 8 дюймов (4,78 м); один гранитный каток упал, ещё два держались только на металлическом рельсе-катке, четвёртый сдвинулся на 2 дюйма (5,1 см), остальные остались на месте. Плита карниза объёмом 7 кубических футов (0,20 м³) была отброшена взрывом примерно на 20 футов (6,1 м) от своего первоначального положения.

Одна 80-фунтовая граната влетела в дверной проём лестницы, устроенной в толще морской стены, примерно в 18 дюймах (0,46 м) ниже карниза парапета, и разорвалась по ходу движения, выбив наружный камень вместе с частью кладки. Осколочных следов внутри башни было множество, но неглубоких; одно ядро 40-фунтовки нашли застрявшим в кладке — оно проникло на глубину 3 фута 2 дюйма (0,97 м); остальные отметины были не более чем царапинами и заметного ослабления стены не вызвали.

Второй день: непогода

Стрельбу возобновили в очень неблагоприятных условиях — при проливном дожде и сильном юго-западном ветре поперёк директрисы.

Первые восемь выстрелов продолжили разрушать брешь вниз, но лишь на 72-м выстреле от начала всей стрельбы центральная колонна была полностью снесена — настолько высоким оказалось качество кладки, что она продолжала нести собственный вес и вес центральных поворотных камней вместе с 6-фунтовой чугунной пушкой, служившей осью поворота платформы, вплоть до 144-го выстрела.

7-дюймовая гаубица стреляла попеременно с двумя другими орудиями с 69-го по 136-й выстрел.

Итоговое состояние башни

Состояние на финальном этапе зафиксировали фотографии № 5–8. Парапет был снесён на протяжении 63 футов (19,2 м), если измерять по внешней окружности. Дальше отверстие сужалось до внешней ширины около 35 футов (10,67 м) у верхнего края бреши, расположенного на высоте 20 футов (6,1 м) от земли, с довольно удобным пандусом. Изнутри пролом был шириной около 24 футов (7,32 м) в чистоте. От свода почти ничего не осталось.

Внутренняя поверхность и верхний скат парапета со стороны моря, попавшие под настильный (тыловой) огонь, оказались сильно разбиты, хотя снаружи, с той стороны, никаких следов видно не было — за исключением уже упомянутой 6-дюймовой гранаты, пробившей парапет насквозь. Немногочисленные гранаты, попавшие во внутреннюю поверхность ниже, не пробили даже наружную штукатурку. На этой стороне образовалось нечто вроде правильного углубления глубиной 1–2 фута (0,3–0,61 м) там, где в толще кладки проходили дымоходы, — но без трещин или разрывов вокруг. В целом отмечалось, что кладка почти не проявляла склонности трескаться, расходиться или обрушаться крупными массами; часть обломков в проломе, в основном из свода, была, впрочем, достаточно крупной, чтобы перед штурмом их пришлось бы дробить.

Обломки разлетелись примерно на 28 футов (8,53 м) перед башней. Один кусок каменного карниза объёмом около 1 кубического фута (0,028 м³) взрывом гранаты забросило на 35 ярдов (32 м) от башни; другой, объёмом 2 кубических фута (0,057 м³) — на 18 ярдов (16,5 м). Фрагменты кирпичной кладки находили на расстоянии до 150 ярдов (137 м), в пределах 80 ярдов (73 м) их было множество.

По расчётам, огнём было смещено около 6500 кубических футов (184 м³) кирпича и камня общим весом около 362 тонн (368 метрических тонн). Этого удалось достичь ценой 1200 фунтов (544 кг) пороха в зарядах и 650 фунтов (295 кг) в разрывных зарядах гранат — то есть около 839 кг пороха суммарно. Общий вес выпущенного по башне металла составил 10 850 фунтов (около 4,92 тонны).

Одна граната 40-фунтовки и пять 6-дюймовых гранат разорвались недалеко от собственных орудий — уже на вылете из ствола.

Что говорили сами артиллеристы

Отчёт Комитета особо отмечает: точность, с которой орудия наводились на любую заданную точку, давала преимущество, с которым не могло соперничать никакое гладкоствольное орудие, стреляющее с такой дистанции.

Отдельно указывается на проблему взрывателей: ударные взрыватели оказались слишком чувствительными для такой задачи. Многие гранаты взрывались при скользящем ударе или прохождении сквозь уже образовавшиеся обломки, почти не давая эффекта; лишь немногие, если вообще хоть одна, успевали проникнуть в кладку достаточно глубоко, чтобы раскрыть полную мощность взрыва. Комитет счёл, что это легко исправить доработкой взрывателя, который на тот момент был больше приспособлен для стрельбы по кораблям, чем по каменной кладке.

Качество самой кладки и раствора признали превосходным; особое восхищение вызвала стойкость свода — как уже говорилось, он держался ещё долго после того, как опорную колонну снесли, и поддался лишь после повторных прямых попаданий, каких на такой дистанции можно было добиться только нарезными орудиями.

Контрольный опыт: гладкоствольные пушки терпят неудачу

Позже провели испытание похожей башни гладкоствольными 68- и 32-фунтовыми орудиями с той же дистанции — 1032 ярда (943,7 м). Результат оказался, по существу, провальным: и точности, и скорости снаряда для такой дальности откровенно не хватило.

Оговорки Бергойна: лабораторные условия — это не осада

Бергойн специально предупреждает: сравнивать результаты стрельбы армстронговской пушкой крупного калибра при заданном расходе боеприпасов с расходом, зафиксированным при реальном пробитии брешей во время осад, — некорректно. Осадная практика велась гораздо более лёгкими орудиями, что на больших дистанциях даёт огромную разницу; к тому же в расход на реальной службе входят потери, сбои и напрасная трата снарядов, которых при аккуратных экспериментах дома попросту нет. И наконец, в реальных осадах стреляли по капитальным эскарпам, подпёртым грунтом, — а это несопоставимо с разрушением отдельно стоящей башни.

Похожим образом Бергойн разбирает и недавние опыты в Жюлье (Juliers): там нарезные пушки подтвердили возможность пробития стен Карно и блокгаузов даже сквозь прикрывающие их сооружения — но точно такой же результат демонстрировали ещё много лет назад в Вулидже (Woolwich) старыми, гладкоствольными орудиями. Разница лишь в том, что нарезное орудие достигает этого на большей дистанции и с большей силой каждого удара — тогда как старые пушки при малых зарядах давали, по сути, «навесной» удар по крутой траектории.

При этом такая стрельба «вслепую», без возможности видеть цель и корректировать огонь, по мнению Бергойна, имеет весьма ограниченную практическую ценность в реальных боевых условиях. В Вулидже и Жюлье расстояние от батареи до стены и параметры прикрывающего сооружения были известны с точностью до фута, а после каждого выстрела можно было — и, вероятно, действительно — фиксировать ошибки наводки и сообщать их на батарею. На настоящей осаде такой роскоши не будет. Поэтому эффекты, полученные там, где прикрытие располагалось так близко, как в этих опытах — 60 футов (18,3 м) в Вулидже и 100 футов (30,5 м) в Жюлье, — на практике недостижимы. Иначе обстоит дело там, где между стеной и прикрывающим её сооружением по линии огня есть значительное расстояние — например, у капонира в конце рва укрепления: там не требуется такой точности, и результата вполне можно добиться разумным перерасходом боеприпасов; здесь нарезное орудие, благодаря большей дальности и настильности огня, будет иметь явное преимущество.

Вместо заключения

Записка Бергойна — это, по сути, попытка честно взвесить новую технологию, не поддаваясь энтузиазму по поводу эффектных цифр вроде «362 тонны кладки за два дня». Он признаёт очевидное превосходство нарезной артиллерии на больших дистанциях против изолированных сооружений вроде башен Мартелло — и тут же указывает, что настоящий, хорошо спроектированный эскарп с земляной обсыпкой позади так просто не возьмёшь, даже нарезными орудиями, и что на короткой дистанции старое доброе ядро из гладкоствольной пушки бьёт ничуть не слабее. Разрушение башни № 71 стало не столько демонстрацией всемогущества новой техники, сколько точным и подробно задокументированным экспериментом, на основании которого британские военные инженеры собирались пересматривать саму архитектуру береговых и полевых укреплений.

В основе статьи — отчёт Комитета по артиллерийскому вооружению (Ordnance Select Committee) об опытах в августе 1860 года, приведённый в записке генерала сэра Джона Бергойна из сборника «Professional Papers». 

Перевод и адаптация текста выполнены с помощью ИИ (Claude) 
Реставрация и повышение качества исторических иллюстраций выполнены с помощью искусственного интеллекта (ChatGPT).

Метрические величины даны в скобках рядом с оригинальными английскими мерами (ярд = 0,9144 м; фут = 0,3048 м; дюйм = 2,54 см; фунт = 0,4536 кг; английская длинная тонна ≈ 1,016 метрической тонны).

P.S.  По упомянутым пушкам могу сделать отдельный блог. Если хотите.