О критике

Да уж… наткнулся на статейку в адрес Вашего покорного слуги…

Напишу этот пост один раз, чтобы потом, когда очередной умник человек придет сообщить мне, что я «плохой писатель», не объяснять все заново, а просто дать ссылку.

Начнем с главного: писателем я себя не считаю. Ага, именно так. Могу еще раз написать: Я — не писатель.

Выделил жирным, даже подчеркнул. Всем видно? Что ж, надеюсь видно. Или капсом надо было?

И да, это не кокетство и не попытка заранее подстелить соломку. Я не отношусь к собственным книгам как к вкладу в великую литературу и не жду, что когда-нибудь школьников заставят разбирать какой-то фрагмент из моих книг (пф, представляете как сильно различается мое мышление с мышлением критиков?).

Я автор, потому что книги у меня есть и написал их я (логично же?). Рассказчик — тоже подходит. Еще мне нравится старое слово «бахарь»: человек, который сказывал истории. Говорят, бахари рассказывали даже Ивану Грозному, так что профессия была крепкая и обратная связь поступала, вероятно, очень быстро. У меня, к счастью, условия спокойнее: максимум напишут разгромную статью.

Книги мои продаются, их читают, иногда ждут продолжения. Как-то даже номинировали на премию. Приятно, да. Но после номинации я не почувствовал себя автором сильнее, чем до нее. Ни одна премия не способна заставить меня относиться к себе с тем почтением, с каким некоторые критики относятся к собственной рецензии (хехех… извините, вырвалось).

Пишу я развлекательные книги: альтернативная история, попаданцы, прогрессорство, российское прошлое и все в обертке производственного романа. Человек приходит вечером с работы, открывает текст и на несколько часов забывает про начальство, счета, ремонт, новости и все остальное. Вместо этого читает, как герой попал в прошлое и принялся там что-то менять. Получилось увлекательно — хорошо. Не получилось — человек закрыл книгу и пошел искать другую (все просто, не надо усложнять). Система, замечу, работает без литературного суда.

Сразу уточню: речь сейчас не о комментаторах и вообще не об обычных Читателях. Человек может написать, что книга ему не понравилась, герой раздражает, сюжет нелеп, язык плох, писала нейросеть, автор графоман, жертва егэ (можно выбрать нужное). Его право. Он поделился впечатлением, я его прочитал или не прочитал, может даже стер, если перешел какие-то красные линии — чтобы мне настроение не портил (имею право, не ворчите). Главное, что дальше каждый продолжил жить своей жизнью. Никакой проблемы здесь нет.

Критик — другое дело. Под критиком я понимаю человека, который приходит провести автору аттестацию, а не рассказать о своих впечатлениях. Он объясняет, каким должен быть текст, что обязан понимать автор, до какого уровня ему следует дорасти и почему без этой конкретной рецензии литература, вероятно, окончательно погибла бы.

Особенно забавно, когда критик сам жанр не любит. Попаданцы ему отвратительны, прогрессорство смешно, альтернативная история кажется занятием для людей с сомнительным вкусом, а Россия в художественном произведении должна быть именно такой какой ее придумывали на протяжении веков разные источники (в этой фразе больше смысла, чем кажется на первый взгляд). И этот человек берется объяснять мне, как следует писать книги о попаданцах, прогрессорстве и России, еще и в производственном романе? Видимо, считается, что неприязнь к предмету автоматически делает человека специалистом. По такой логике лучшими ихтиологами должны быть люди, которые терпеть не могут рыбу (сдержал смешок, заметьте).

У меня действительно прослеживается симпатия к России. Более того, Россия в моих книгах оказывается в итоге сильной, успешной и способной чего-то добиться. Для некоторых это уже жанр фантастики сам по себе, но менять ничего не собираюсь и не буду. Россия достаточно страдает, чтобы хотя бы в моих мирах пожить нормально. При этом тут возникает другая крайность — заклепничество, но это тема отдельного обсуждения (моя позиция, вкратце: все должно быть в меру, а что-то и приукрашено, простите).

Часто критики объясняют свое занятие заботой об авторе. Дескать, критика помогает расти и совершенствоваться. Звучит благородно. Почти видишь, как человек, написавший восемь абзацев о моей бездарности, тяжело откидывается на спинку кресла: еще один автор спасен, можно отдыхать (уверен, именно так и происходит, разве не так?).

Вот только текст несколько иначе улучшают. Корректор указывает ошибку и исправляет ее. Редактор показывает слабое место и предлагает решение. Специалист по истории, оружию, медицине или производству отвечает на конкретный вопрос. С ними можно работать, спорить, что-то менять. Отзыв «все плохо, автор графоман» тоже, конечно, содержит рекомендацию, но довольно широкую. Примерно как совет больному «поправиться», бедному «разбогатеть», а утопающему «дышать спокойнее». Но тем, кто действительно хочет помочь — пишут мне в личные сообщения (есть такой конвертик-плашка на АТ — это тем, кто не в курсе до сих пор), где действительно стоящие предложения в итоге выливаются в текст. Но ведь многим нужно не исправление, а желание «мокнуть».

Публичная критика в большинстве случаев вообще пишется не для автора. Она нужна самому критику и его «читателям»: обсудить книгу, показать ошибки, поострить, собрать одобрение единомышленников. Все это совершенно нормально. Ненормальным становится только следующий шаг, когда критик почему-то решает, что автор обязан считать его текст бесплатной редакторской услугой и я должен все сделать как того желает критик. Ах да, его критика еще подается с таким апломбом, что хочется автоматически отвесить поклон.

Но ведь я эту услугу не заказывал. Более того, зачем мне это, если человек не понимает жанр, не знает мою аудиторию и не представляет, зачем люди читают такие книги. Зато знает, как мне следует их писать. Вообще, чем больше человек отстранен от практической работы, тем увереннее он объясняет, как ее выполнять (очередная фраза, которую я бы вырезал и вставил в рамочку).

Прислушаться я могу к тому, кто сам написал хорошую книгу в моей нише: попаданец в российское прошлое, альтернативная история, прогрессорство — все в обертке производственного романа. Желательно, чтобы он работал примерно для той же аудитории и добился результата лучше моего. Таких людей немного, пальцев одной руки хватит. И да, это не бахвальство, просто ниша узкая, мало кому интересно писать про то, что пишу я).

Но и их мнение останется мнением, а не приказом (вот это поворот, да?). Я вообще не очень понимаю представление, будто автор обязан непрерывно «расти». Куда именно? Кто размечал трассу? Где финиш и кто сидит там с секундомером? Чушь же!

Я пишу так, как умею сейчас. Следующая книга может получиться лучше, может хуже. Бывает. Это книги, а не выпуск авиационных двигателей, где отклонение на два миллиметра критично.

Премии меня волнуют примерно в той же степени (более того, они мне не нужны — при всем уважении). Дадут — приятно, поблагодарю. Не дадут — ничего страшного. Номинация не делает книгу лучше, отсутствие номинации не делает ее хуже. Хотя вокруг литературных премий иногда ходят так, будто там раздают государственные индульгенции на что-то.

У меня критерий проще. Людям интересно — они читают и покупают продолжение. Неинтересно — не покупают. Это не делает книгу великой или ничтожной, зато дает понять, выполнила ли она свою задачу — отвлечь. Я предлагаю читателю развлечение, возможность ненадолго уйти в другой мир, где русский человек попал в прошлое и решил не сидеть там тихо. Никому не обещал новую «Войну и мир», исчерпывающую реконструкцию эпохи и духовное преображение после каждого тома.

Поэтому, когда человек покупает книгу про попаданца, читает книгу про попаданца, а потом возмущается, что герой оказался попаданцем и начал прогрессорствовать в антураже производственного романа, мне трудно что-то добавить. Разве что посочувствовать, да…

Еще раз: любой Читатель вправе высказаться. Комментатор может похвалить, обругать, бросить на середине или написать почему не заходит текст. Я не считаю каждый отрицательный отзыв нападением и не собираюсь воевать с людьми за то, что им не понравилась моя книга. Как пример — 16 том «Ювелира», где сюжет намеренно бросается из стороны в сторону, эдакие качели — многим не нравится, но я так вижу сюжет в рамках логики последующих событий (ох, дай Бог терпения моим Читателям).

Но когда ко мне приходит именно критик с эдаким намерением определить мое место в литературе, тут возникает небольшое недоразумение. Я в эту очередь не вставал. На звание писателя не претендовал. В большую литературу не просился. И да, место возле классиков не занимал, можете не волноваться.

Я автор, рассказчик, бахарь. Пишу истории для тех, кому они интересны. Остальным доступен широкий выбор хороших книг и еще более удобная возможность не читать мои — а главное, это совершенно бесплатно и без регистрации.