Блики Черного Обелиска Э.М. Ремарка

Как спросил однажды один мой знакомый: "Как? Ты не читал  Ремарка? - Я тебе завидую, ведь у тебя еще все впереди!"
В чем-то он прав: первый заход в Ремарка был удачным - я написал о нем недавно в отдельном одноименном посте
Ночь в Лиссабоне . На днях закончил читать "Черный обелиск"- большой роман, который Ремарк начал писать в 20-30-е - события романа относятся к 1923 - а закончил в 1956г. Роман во  многом автобиографичен - прототипом ГГ является сам автор, а я люблю такое и читать,  и писать, - глубина читательского и писательского погружения становится в этом случае, практически, предельной. Если говорить общо, то роман - о жизни провинциальной Германии (г. Верденбрюк литературный образ родного для Ремарка Оснабрюка)  в тяжелое послевоенное время экономической стагнации, жуткой инфляции (под конец романа доллар стоил миллиард марок) и идеологической раздробленности Германии, которая послужила одной из предпосылок возникновения немецкого нацизма. Мрачное обрамление этому и без того непростому времени придает и работа ГГ: на протяжении всего романа он продает надгробия в одной из погребальных контор городка и эта работа - одна из немногих, которые остаются востребованными. По всему выходит, что роман должен быть депрессивным - и, возможно, отчасти, так и есть: я читал про Германию 20-х годов, а в голове всплывали наши 90-е - очень много похожих картин, настроений и даже дискуссий, в которых принимал участие и я сам. Я немного обобщил и сформулировал это наблюдение для себя так: вероятно, у каждой страны были свои 90-е. Но я бы не стал писать этот блог по следам чисто депрессивного романа.  Ремарк в лице ГГ  находит жизнь, краски и радость даже когда мир вокруг рушится на глазах. "Черный обелиск" начинается так:

         Солнце заливает светом контору фирмы по установлению надгробий "Генрих Кроль и сыновья"

и далее на протяжении романа природа является постоянным добрым спутником ГГ - иногда лучшим другом, иногда зеркалом его состояния, иногда источником важных прозрений.

В большом романе много сюжетных линий,  смысловых уровней и резонансных для читателя тем - я уверен, что каждый найдет здесь свое.  Я остановлюсь на своих личных резонансах "Черного Обелиска". Первый и главный из них: отношения ГГ и пациентки психиатрической клиники Изабеллы. Эта тема прорастает и раскрывается из сюжета очень постепенно. ГГ имеет  довольно свободные отношения с женщинами  (эти отношения в его круге общения -  тоже  одна из центральных тем романа),  но общение с Изабеллой занимает в его жизни этого периода особое место, потому что... оно кардинально меняет его! В силу семейных обстоятельств у  Изабеллы случается шизофреническое расстройство, ее помещают в психиатрическую клинику, ГГ играет там на органе, они случайно знакомятся и врач Изабеллы разрешает ему навещать пациентку, рассматривая это как часть терапии. Он навещает ее, они общаются, она называет его другим именем, заимствуя его из своих фантастических миров, - впрочем и ее имя Изабелла тоже ненастоящее - он принимает ее правила игры! В процессе общения он осознает, что благодаря особому сочетанию черт ее личности и факторов ее расстройства, она видит окружающий мир и его самого по особому - она как будто бы смотрит на те же самые  вещи из какого-то другого измерения, и эти вещи - обыденные и повседневные - обретают новые свет и смысл и живут настоящей жизнью! Прикосновение к этой новой жизни через Изабеллу  позволяет ему жить и свободно дышать, несмотря на всеобщую депрессию и жестокую необходимость заботиться о хлебе насущном, ее мир влечет его, он влюбляется, осознавая невозможность своего чувства,  Изабелла отвечает болезненной взаимностью. Их отношения хрупки, невозможны, по сути беспомощны и... прекрасны!

- Я тебя искала сегодня ночью! Светила луна - не такая, как вон та - багровая, тревожная, которая лжет, нет, другая - прохладная, ясная, ее пить можно.
- Наверное, было бы лучше, если бы я находился здесь, - отвечаю я, откидываюсь на спинку скамьи и чувствую, как от Изабеллы на меня веет покоем. - А как же можно пить луну, Изабелла?
- С водой, очень просто. У нее вкус опала. Сначала ее даже не очень ощущаешь, только потом ощущаешь, как она начинает в тебе поблескивать. Она светит прежде всего из глаз. Но света зажигать нельзя. При свете она меркнет.
Я беру ее руку и прикладываю к своему виску. Рука у нее сухая и прохладная.
- А как ее пьют с водой? - спрашиваю я.

Их общение почти все время построено именно так: ГГ спрашивает - Изабелла отвечает, как младенец через свои вопросы познает новый открывающийся ему мир. Изабелла тоже иногда задает ему вопросы, но они оказываются неподъемными для него в этой ситуации, и он, как правило, просто уходит от них, давая видимость ответов...
В конце романа Изабелла становится Женевьевой Терговен - она выздоравливает и не помнит ничего ни об их беседах ни об их любви. ГГ находится в парадоксальном состоянии: умом он рад, что она выздоровела, но его чувства в смятении - он потерял что-то настоящее или, может быть, даже самого главное в своей  жизни. Вежливая беседа с Женевьевой, которая даже не узнает его, для него невыносима и он прощается с ней навсегда...

Второй мой резонанс - это богословские беседы ГГ с местным викарием психиатрической клиники Бодендиком. Викарий - воплощение добропорядочного образованного католицизма, в котором добро и зло расставлено по полочкам. ГГ олицетворяет поколение, которое, пройдя горнило войны, разуверилось в религиозных догматах и ищет собственную правду. Их столкновения в дискуссиях как трение двух наждачных бумаг друг о друга -  рождает искры разногласия и непонимания и ставит неудобные вопросы, которые для викария не являются вопросами, но в то же самое время ответы викария не являются ответами для ГГ.

- У церкви есть свои догматы, чтобы предупреждать и воспитывать. У Бога их нет. Бог - это любовь. Кто из нас может знать, каков будет приговор Господень?
- Разве он судит?
- Мы это так называем. Но это любовь.
- Любовь, - с горечью возражаю я, - любовь, которая полна садизма. Любовь, которая терзает, обрушивает на человека всевозможные несчастья и пытается исправить жесточайшие несправедливости жизни обещанием химерического блаженства после смерти!
Бодендик улыбается:
- А вы не допускаете, что и до вас люди задавали себе те же вопросы?
- Да, бесчисленное множество людей - и поумнее меня.
- Я тоже так думаю, - добродушно соглашается Бодендик.
- Но это ничего не меняет, и я все-таки задаю их.
- Конечно, не меняет, - Бодендик наливает себе полный стакан. - Только ставьте их со всей серьезностью. Ведь сомнение - оборотная сторона веры.
Я смотрю на него. Вот он сидит передо мной, несокрушимая твердыня церкви, и ничто не может поколебать ее. А за его крупной головой притаилась ночь, тревожная ночь Изабеллы, эта ночь взволнована и стучит ветром в окна, она полна вопросов, которым нет ответа. Но у Бодендика на все есть ответы...

Они - как будто из разных миров,  два инопланетянина, разговаривающих на разных языках, в которых совпадение слов никак не гарантирует совпадение их смыслов. С тех пор мало что изменилось: инопланетяне периодически так же встречаются (в том числе и здесь, на АТ) и каждый тщетно пытается донести до другого свою правду...

 Наконец,  мой третий резонанс - это клуб поэтов в романе и его нравы. В принципе, ничего неожиданного: творческая конкуренция, зависть, взаимный сарказм, соперничество за красивых женщин, поиски вдохновения и издателей, лицемерие и остальной букет знакомых цветов - но описано с характерным ремарковским юмором - острым, но не режущим по живому.

Келья поэтов в гостинице "Вальгалла" - это маленькая комната с панелями... Собрания происходят раз в неделю. Время от времени здесь появляется даже главный редактор местной ежедневной газеты и его либо окружают откровенным льстивым вниманием, либо втайне ненавидят - смотря по тому, какой материал он принял и какой отверг...
...К дивану, на котором мы сидим, подходит поэт Ганс Хунгерман...
- Что поделывает искусство, братья подмастерья? - осведомляется он - Вы читали эту  дрянь Отто Бамбуса, которая была напечатана вчера в Текленбургском листке? Бред и снятое молоко. И как может Бауэр печатать такого халтурщика...
Среди поэтов нашего города Отто - самый преуспевающий. Мы все ему завидуем... Ему очень хочется как-нибудь сходить в бордель но он не решается... Завидев меня, он тотчас устремляется ко мне.
- Я слышал, что ты познакомился с дамой из цирка! Цирк - вот это здорово! Тут можно создать яркую вещь! Ты в самом деле с ней знаком?..
... - Отто, - отвечаю я. - А разве тебе не подойдет какая-нибудь особа не из цирка? Ну, например, хорошенькая шлюшка?
Он качает длинной головой:
- Это не так просто, Людвиг. Насчет любви я все знаю. То есть любви душевной. Тут мне ничего добавлять не надо. А нужна мне страсть, грубая бешеная страсть. Пурпурное, неистовое забвение. Безумие!

По иронии судьбы друзья, все же,  ведут его в публичный дом для поиска вдохновения, но там он... оказывается, скажем так,  не на высоте, однако свое вдохновение все равно получает! Ремарк смеется над своими коллегами по цеху, наверное, заслуженно, но его смех на протяжении всего романа не злой - он как  струя чистой холодной воды, смывающей грязь и скверну жизни.

А почему "Черный Обелиск"? Суть названия становится понятным только после прочтения романа. Это - довольно мощный и многозначный символ, который сам Ремарк использовал как художественный ключ ко всему роману. С одной стороны, по сюжету чёрный обелиск — это памятник, который никто не покупает. Он стоит как товар во дворе  фирмы, где работает главный герой, но остается никому не нужным на протяжении почти всего повествования. Его не могут продать, потому что ни одна семья не хочет оплачивать дорогой и мрачный монумент, что превращает его в символ "бессмысленности и утраты ориентиров" для целого поколения, потерянного между двумя войнами - своеобразный "памятник никому". С другой стороны, обелиск выполнен из «чёрного шведского гранита», и его цвет подчеркивает ощущение безысходности, траура и наступающего мрака. Роскошное надгробие становится  предвестником надвигающейся катастрофы -  Второй мировой войны. Сам Ремарк говорил о нем как о «символе сгущающегося вселенского мрака». Ирония и трагикомизм ситуации достигают пика в финале, когда обелиск, наконец, находит своего покупателя: ГГ сам  продает его проституткам для их погибшей подруги — женщине с прозвищем «Железная Лошадь». Этот абсурдный акт подчеркивает полное обесценивание моральных и социальных норм в условиях послевоенного хаоса. После этого ГГ уезжает в Женеву на новую работу и перелистывает эту страницу своей жизни...

Понимаю, что отстал от жизни, что умные и начитанные писатели на АТ уже давно прочли и разобрали по косточкам Ремарка, а кто-то высказывался тут в блогах, что у Ремарка ничего достойного внимания вообще нет - устаревшая затянутая паутиной литература, не отражающая современных реалий и запросов читателей. Может быть и так, не стану спорить... Вместо ответа процитирую самый конец "Черного обелиска" - ГГ вернулся в Верденбрюк уже только после войны и обнаружил его в руинах...
   
              Лишь два здания сохранились в полной неприкосновенности - дом для  умалишенных и родильный дом, главным образом потому, что что они стоят за чертой города. И они сразу же оказались переполненными, переполнены они и сейчас. Их пришлось даже значительно расширить.

Есть в этом что-то вечно-неизменное, согласитесь?)