Герой которого человечество не заслуживает

Внемлите, смертные — вот исповедь титана,
чьё эго не вместить в пределы океана.
Оно рождалось не в тиши, а в громе труб,
и требует не пищи — жертвенных скорлуп.

Мне сладко видеть, как в глазах моих читает
свою ничтожность тот, кто важным себя ставит.
Быть может, это лишь во мне самом ликует
тщеславие, что скромностью рядится и тоскует.

Я — душнила великий, каких не бывало,
чья зануда в веках равных знать не знавала.
Я умею одним только взглядом суровым
вогнать в неудобство любого без слова.

Это дар, что не знает предела и меры,
не сравнится со мной ни один из премьеров
занудства, укора, холодного тона —
в этом царстве душнил я ношу свою корону.

Толпы прекрасных женщин не встанут у порога,
моля зачать дитя, как просят у пророка.
Мне не звучать в устах их вздохом сладострастья,
не быть мне тем, кого зовут в минуты счастья.

Вот мой Голгофский крест — нести корону в пустоте,
где нет ни трона мне, ни свиты в высоте.
Не грянет в честь меня фанфарный вечный зов,
не рухнут предо мной ряды прекрасных слов.

Никто не пойдёт с моим именем в схватку,
не бросится в бой, принимая последнюю ставку.
Не вспомнят меня, испуская дыханье,
в момент, когда рушится всё мирозданье.

И всё же — да, я бог без алтаря и веры,
пророк без паствы, царь без всякой сферы.
Таков удел: величие нести в тиши,
где эхо — лишь в пределах сей большой души.

Что ж, я смиряюсь с судьбой, как великий страдалец,
несущий сквозь тьму человечества жалкий скиталец
незримый свет, что не видит его подопечный —
таков мой удел, мой венец безупречный.