Девочка и людолов

— Дяденька, а можно я стану вашей дочкой? — спросила девочка.

Охотник недовольно сморщился. Как только услышал детский плач в лесу, то сразу понял, что будет непросто. Спасенные дети редко лучатся радостью — они бесконечно рыдают, оплакивая погибших родителей, или впадают в ступор от пережитых ужасов. Но не эта. Найденная им сегодня в ивняке девочка казалась спокойной. Крохотная, не больше девяти лет от роду, в сером шерстяном плащике с капюшоном, она казалась куколкой, которую забыла в лесу настоящая девочка.

— Нет, милая, не получится. Я отдам тебя в приют при монастыре.

— Монашки гадкие! — возмутилась девочка. — Я могла бы ездить с тобой. Я бы готовила еду, штопала одежду, согревала постель…

— Мала ты еще постель согревать! — возмутился охотник.

— Это потому, что я кушала мало! Мама так говорила, — возмутилась девочка. — А если меня кормить больше, то я очень даже как вырасту…

— Послушай, милая. Я охотник, странствую по миру, за деньги убиваю чудовищ. Меня нанял бургомистр, чтоб я узнал, кто нападает на путников в вашем лесу. Ты понимаешь, что я выбрал себе такую работу не потому, что сильно люблю детишек?

— А что случилось-то? — как ни в чем не бывало спросила девочка.

— На ваш караван напала тварь хаоса. Сожрала охранника, забралась в фургон, где ехала травница, а потом внезапно издохла. Видимо, травница чем-то успела плеснуть, жутко ядовитым. Отчего и сама погибла. Это была твоя мама?

— Ага, — всхлипнула девочка.

Сейчас она выглядела по-настоящему расстроенной, не то что минуту назад. Охотник даже устыдился своих недавних мыслей о странной бесчувственности. От дальнейших размышлений его отвлекла кобыла. Обычно флегматичная, она неистово ржала, разбрасывая клочья пены.

Выхватив меч, охотник начал бешено озираться по сторонам. Вот только никаких тварей хаоса поблизости не было. Только он, лошадь и девочка, которая смотрела на него спокойным взглядом карих глаз.

— Глаза, — сказал охотник. — Ты забываешь моргать.

— Мой косяк, — вздохнула девочка, вытягиваясь и распрямляясь.

Она все еще казалась маленькой девочкой, разве что с немного другими пропорциями — худее, тоньше и злее. Было в ней что-то от насекомого, скрещенного с гончей собакой.

— Вау! В первый раз такую красавицу вижу, — охотник сплюнул.

— Все твари хаоса разные. Я вот такая, — вздохнула девочка.

— Что? Ты не будешь ломать комедию, уверяя, что являешься человеческим ребенком?

— А чего тянуть? Это вы, люди, живете стаями, поэтому способны врать. Мы живем порознь, поэтому обманывать не обучены.

— Ври больше! Ты только что заявила, что убитая травница была твоей матерью, — фыркнул охотник.

— Я согласилась со словами, что моя мама погибла в сражении, — сказала девочка и добавила: — А то, что она является травницей, додумал ты сам.

— Мой косяк, — согласился охотник.

— А теперь убей меня, — вздохнула девочка. — Только, пожалуйста, быстро. Одной мне в лесу не выжить.

— В смысле не выжить? Жри медведей, их тут великое множество.

— Для того чтобы вырасти, мне нужно кушать людей. Медведи не подойдут. Такова моя суть.

— А моя суть — охотник. Я убиваю чудовищ за деньги, — оскалился охотник.

— Так я чудовище. Всё правильно, — вздохнула девочка.

— А кто мне за это заплатит?

* * *

Палатку людоловов охотник узнал издалека по висящему над ней вымпелу: три снопа хлеба в зеленом поле под девизом: «Мы жнем не хлеб, а судьбы». Подойдя, охотник воровато огляделся и вошел внутрь. Девочка шла за ним, не упираясь, но и не забегая вперед. Внутри их ждал мрачный здоровяк в кожаных штанах.

— Желаю вам всех благ, господин людолов, — сказал охотник, снимая украшенную пером шляпу.

— Чего тебе надо, охотник? Такие, как ты, обычно не привечают таких, как я.

— Деньги очень нужны.

— Вижу, что ты без лошади.

— Лошади! — всплеснул руками охотник. — Тупые, несговорчивые создания! И с ними тяжко, и без них не прожить!

— Ближе к теме.

— Дочурку хочу вам продать, — выпалил охотник.

— Чего? — глаза людолова полезли на лоб, но он быстро взял себя в руки.

— Понимаешь, девица одна от меня залетела. А на днях померла. Дочка на мне осталась. А посудите сами, нафига она мне нужна?

Сказав это, он поставил девочку на невысокий столик. Девочка стояла насупившись, мрачно поглядывая на собравшихся вокруг стола мужчин.

— Мелкая больно, — сказал людолов, измеряя девочку портновским метром, — и тощая. Ты бы подождал пару лет и много дороже продал.

— В еде сильно разборчивая. То не ем, это не ем. Вчера вот от медвежатины отказалась, можете себе представить! У вас ей будет лучше, я уверен.

— Ты даже не представляешь, сколько разносолов побывает у тебя во рту, девочка, — расхохотался людолов.

Собравшиеся за его спиной собратья поддержали его, гогоча и хлопая по коленям.

— Четыре золотых — и по рукам? — отсмеявшись, сказал людолов.

— Шесть, — сказал охотник.

— Шесть, — согласился людолов.

Получив оплату, охотник собрался уходить.

— Подожди, — окликнул его людолов. — Как ее хоть зовут?

— Честно? Не имею понятия. Матушка ее померла, а мне было не особо интересно.

— Ну ты просто отец года, — расхохотался людолов.

— Эй! Я забочусь о девочке! Не бросил ее в лесу! — возмутился охотник и добавил: — Я ухожу, милая, а ты во всем слушайся этих дядей. Кушай побольше, но с едой не играй.

— Я постараюсь… папочка, — тихонько сказала девочка.

И лучезарно оскалилась.