Своё мнение (новое)

Во вспоминалке «Угнетённая словесность» https://author.today/post/889917 я рассказывал о том, как наша учительница русского языка и литературы и, по совместительству, классная руководительница отучила меня писать что-то отличное от изложенного в учебнике. Мой шурин в Полиграфическом институте написал в одной работе о «безвременье», и преподаватель попросил его забрать её и никому не показывать.

Моя одноклассница, возглавлявшая комсомольскую организацию школы, осуждала меня за аполитичность и другие грехи. Я дал ей прочитать свою, в целом положительную характеристику, написанную на нескольких страницах тетради в линейку нашей классной руководительницей (одну неприятную для меня фразу она всё-таки вставила), и та хотела немедленно идти к ней, чтобы это опротестовать. Мне с трудом удалось удержать её от такого шага. По окончании института эта одноклассница вышла замуж за француза, намного старше её, который занимался у нас проектированием ресторанов. После этого я встретил её в интуристовской гостинице «Космос», где она обедала на шведском столе в ресторане «Калинка» в компании трёх молодых французов. Она увидела меня, сказала им, что я её одноклассник, и подсела ко мне за стол. Я в основном молчал, а она зачем-то оправдывалась передо мной, говоря, как она влюбилась и т.п.

Помню, весной 1985 г. я (служащий Советской Армии, уже не комсомолец и беспартийный) в Управлении [Генштаба ВС СССР] работал в одной комнате с полковником и капитаном 2-го ранга и сказал:
— И вообще, объясните мне, зачем расстреляли царскую семью?
Они посмотрели на меня как на оппортуниста, и полковник (мой непосредственный начальник) укоризненно произнёс:
— Товарищ что-то недопонимает...
Потом я высказал ещё одну крамольную мысль:
— А зачем нам такая большая армия? Она ведь ничего не производит, а только потребляет.
— Ну, если наступит тяжёлое время, — бодро сказал капитан 2-го ранга, — то мы защитим...
Ага, защитили в 1991 году.

О царской семье я знал с детства благодаря гигантской дореволюционной книге «Трёхсотлетие Дома Романовых. 1613—1913» с роскошными чёрно-белыми фотографиями. К сожалению, мама продала её своей начальнице на работе.

В августе 1991 г. я сидел в почти безлюдном кинозале в жилдоме бывшего Аппарата экономсоветника в Сирии и смотрел по телевизору, как члены ГКЧП рассказывают о болезни Горбачёва.

— Врут, — громко сказал я.

На меня посмотрели с недоумением и опаской. Это объяснялось тем, что подавляющее большинство послов и поверенных в делах СССР в зарубежных странах поторопились отправить в Москву телеграммы, приветствуя создание ГКЧП. В результате они мгновенно лишились своих должностей.