"Возвращение" с Файнсом: артхаус про Одиссея

Пока народ бурлит по поводу фильма «Нолана» - я отважно полезла в дебри и посмотрела «Возвращение» («Возвращение Одиссея» в переводе) с Рэйфом Файнсом 2024 года. Возможно, Нолан что-то сделал Файнсу, я не знаю. Не пригласил на роль Одиссея, к примеру. Потому что тут неплохой фильм сняли за две банки оливок. И если кто-то думает, что Нолан снял артхаус по Гомеру – нифига. ВОТ ЭТИ сняли артхаус по Гомеру! Дальше как всегда забавное и не очень. Внимание, спойлеры и частичный пересказ!

- Ничего мифологического в фильме нет. Совсем. Одиссей просто свалил на войну, потерял всех людей, где-то дрейфовал ещё 10 лет, а теперь его прибило к дому чуть ли не случайно, и ему как-то чот стыдно, что он задержался. 

- Фильм начинается с Итаки и посвящён исключительно событиям на Итаке: женихи, Телемах, Пенелопа, Эвмей… Очень много красивой, солнечной Греции, есть скалы, отличные пейзажи, море снято в формате «Утрись, Нолан!» Есть ураганы и вообще, колорит.
- Уже на третьей минуте нам показывают, как в лазурной волне полощется осколок корабля. Вместе с осколком к берегу голой попой вверх прибило Одиссея. Сразу становится ясно, что тон взят камерный, серьезный. 

- Тем временем женихи вылавливают в море какого-то бедолагу, вероятно, с потерпевшего крушение корабля. «Хорошо-то как», - думает бедолага. Женихи рассуждают: свататься он приплыл, что ли. Потом выкидывают бедолагу обратно – «В море никто не выживет». «Бульк», - огорчается бедолага. 

- Одиссей, назло женихам, ползеть из моря, как злой чечен на берег. Его находит Эвмей, переносит в дом и на утро просвещает, что он – на Итаке. Поражённый Одиссей поднимается и выходит посмотреть Итаку в плаще, но голый. Мы видим, что шрамами Одиссей не обижен. И мускулами. И всем другим… тоже.  Можно сразу ваять античную статую. Только фиговый листок взять сильно побольше. 

- Поешь, - говорит Эвмей и уносит во дворец надцатого поросенка. Одиссей понимает это как-то странно, потому что бухается на колени и начинает жрать землю. Он об неё и трётся, и в рот пихает, и даже закапывается чуточку. Одним словом, постигает родину во всех смыслах. Кроме газмановского «и ноздрями землю втяну». 

- О толерантности. Есть эфиоп-пастух с отменными кубиками. Есть смуглые рабы и смуглые женихи. Есть какой-то скандинав, судя по всему, только что из барбершопа и с тягой к мужукам. Он обещает оставить шрам на острове и вообще наглухо отбитый. Есть Антиной, он очень смуглый и с грустными глазами. Такая тварь, обнять и плакать. Влюблён в Пенелопу искренне и одержимо, но спокойно хочет замочить Телемаха. 

- Большую часть фильма Одиссей будет разговаривать. Очень осторожненько, отменно играя лицом и глазами, выяснять обстановку. Вспоминать про Трою. Даже не надо показывать флешбеки – на Файнса интереснее смотреть, чем на горящий город. Вины за Трою в нём особо нет. Просто устал от крови. И виноватит себя за то что все остальные померли, а он остался. Как народу в глаза смотреть?! Вот и не торопится возвращаться. 

- Лаэрт тут в глубокой деменции, играет с камушками, несёт пургу, никого особо не узнаёт и вообще помирает. Но хоть понятно, почему не царствует. Женихи в поисках Телемаха забегают к уже умершему Лаэрту, хватают уже умершего Лаэрта и орут ему в лицо: «Где царевич?!» С глаз Лаэрта недоуменно падают оболы. Женихи раздраженно уходят. Так невовремя помер. 

Кстати, потом уже другой жених с тем же вопросом обратится к умершему рыбаку. Видать, у них фишка такая – у мертвых спрашивать. 

- Вместо нищего Ира Одиссею-нищему приходится подраться с огромным рабом-убийцей. Одиссей бодро огребает, потом уже с земли делает нечаянный крррруть – и раб ломает шею о ступеньку. Ой, а кто это сделал? 

- Телемах бегает, пучит глаза и смешно истерит. И ссорится с матерью, и всё время чего-то хочет, но чего – непонятно. Находит сведения, что папка давно живёт на острове с какой-то женщиной. Хочет поднять восстание. Случайно знакомится с Одиссеем, и тут женихи начинают на Телемаха охоту. Телемах в ответ на углом рта сказанное «Беги, прячься», а потом на попытку его уложить и заткнуть рот, реагирует пучением глаз и сильным возмущением. Тогда Одиссей даёт сынку во щи, вырубает его, берет деревянные вилы и идёт навстречу двум женихам. Выглядит Файнс при этом как отсылка на самого себя в роли Аида – даже вилы есть! 

Собственно, результат у женихов такой же, как если б они с Аидом и встретились. Мгновенная смерть. 

- Ты хто? – не может понять Телемах. Услышав ответное «отец в пальто» - он привычно пучит глаза и реагирует примерно как Люк Скайуокер. Даже круче: он не просто орёт «Не-е-е-е-ет!!» - но ещё и кидается Одиссея душить. А потом вообще заявляется, что, мол, скотина ты, мамка тебя 20 лет ждала, надеюсь, тебя убьют. 

А во время избиения женихов он всё глазами лупает и только под конец идёт помогать папе.
- Одиссей делает труннь, когда натягивает лук. Труннь делает!! А Нолан спёр одиссеевский труннь и сам его сделал!!! 

- Избиение женихов красивое, под грустную музычку. Женихи пытаются съехать на Антиноя, буквально вопя «Это не мы, это он!!» Антиной с печальными глазами допивает вино и подставляет голову под меч, сказав на прощание Одиссею, что он-то Пенелопу бы не оставил. Как не оставить жену, когда за тобой приплыл твой ванакт – он не поясняет. И потому замочен Телемахом.
- Пенелопа реагирует на смерть Антиноя как Телемах и Люк Скайуокер - на «Я твой отец». Долгим «Неээээээт!» То ли полюбила уже, то ли нравилось, что он её любит. Одиссею Пенелопа выдаёт немало хороших укоров, но потом прощает и даже полощет мужа в ванне. 

Что в результате? Фильм камерный, неденежный, медленный и немифологический но какая же бешеная эстетика – просто обалдеть. Файнс постоянно обращается в бронзовую статую (иногда – смазанную маслом для красоты). Вспышки багряных гиматиев, алого погребального полотнища, кровь в воде. Невероятные актёрские работы – что у Файнса, что у Пенелопы, няньки, Антиноя. Лучший момент встречи с собакой – я не знаю, как они ухитрились сделать одинаковые взгляды собаке и Файнсу, но Аргус сыграл за 3 минуты лучше, чем Дэймон – за весь фильм Нолана. Шелестящее «Аргус…» от Файнса пробирает до глубины печёнок. Отличные диалоги, отличные раздумья о том, как война тащится за человеком, даже если от неё устал и её не хочешь. Пенелопа – настоящий боец и целительница одновременно, свирепая нянька… ну, и ПТСРнутый Одиссей, который одними глазами выдаёт больше, чем Нолан – всеми своими потугами. 

И всё достаточно не в лоб при этом. 

Киноязык, кадры, адаптация… ну, вот могут же, ребятушки! При этом тут именно адаптация, миф исключён из неё, но какая ж она достойная. И как же здорово показан колорит: загоны свиней, хижина, миска для подаяния, полотно на станке… Бальзам на мою душеньку. 

В сухом остатке у нас получается монолитная, полностью рассказанная история не просто возвращении на родину, но и о новом обретении себя – возвращении своей личности, возвращения своего места в жизни и самой этой жизни. И антивоенные темы, и темы стыда полководца, и тема ожидания – всё раскрыто тоньше, сложнее и лучше, чем у Нолана. И для рассказа истории не понадобилось прорвы миллионов. 

Не говоря уж о том, что тут есть античность.