За одного битого...

"К особенностям оперативной обстановки в Польше относилось также необычно щедрое государственное финансирование контрразведывательных органов и политической полиции, а также почти не скрывавшееся от общественности широкое и повсеместное применение пыток на допросах. Любопытно также, что в описываемый период ввиду отсутствия единого уголовного кодекса административно-политический режим в различных частях страны был неодинаков. В Варшаве действовали статьи дореволюционного российского уголовного уложения, в Познани — прусское законодательство, во Львове — австрийское, и в результате обвиняемые по делам о шпионаже или государственной измене в столице рисковали получить десятилетний срок тюремного заключения, зато в некоторых других местах могли отделаться максимум тремя — пятью годами. Поляки традиционно недоверчиво относились к иностранцам, поэтому внедрение нелегалов по паспортам граждан третьих государств вскоре было прекращено по причине плотного полицейского контроля за такими лицами. Зато весьма удобным инструментом для работы оставалась коррупция. Она процветала там настолько пышно, что это не преминул отметить даже досконально знавший эту проблему Рейли: “Я считаю, что лимитрофных дипломатов и резидентов всех без исключения можно купить. Вопрос только в цене”. Коммунистическая партия не пользовалась в стране особыми симпатиями, поэтому основная работа ПКП постепенно перешла к ее Заграничному бюро в Берлине, контактировавшему с местной резидентурой советской разведки через уполномоченного члена центрального комитета. Этим членом ЦК являлся бывший заместитель председателя ЧК Белоруссии С. А. Мертенс (Гудзь), с 1923 года член Политбюро ПКП и руководитель компартии Западной Белоруссии и ее военного аппарата. В 1925 году Мертенса арестовали, но три года спустя обменяли на пойманного в СССР польского агента. Подобная практика широко и успешно применялась советскими властями, и часто поляков арестовывали с единственной целью обменять в последующем на очередного провалившегося разведчика или арестованного коммуниста. Однажды ОГПУ по обвинению в шпионаже арестовало даже архиепископа, и хотя в Варшаве, естественно, знали, что это не соответствует действительности, однако молча приняли прелата к обмену.

...

Диверсионной работой руководил работавший под прикрытием второго секретаря полпредства СССР в Варшаве Казимир Баранский (Кобецкий). Год спустя после взрыва дефензива внедрила в его сеть своего агента, а еще через год Баранского арестовали. Несмотря на то, что разведчик имел при себе дипломатический паспорт и сумел избавиться от компрометирующих материалов, при задержании его избили до инвалидности. Несколько позднее эмигрант Черепов-Сидоров сильно избил еще одного работника резидентуры Кравченко. Эти действия повлекли нестандартное решение ОГПУ ответить тем же в отношении четверых (вдвое большего числа) аккредитованных в СССР польских дипломатов, причем одним из избитых оказался первый секретарь миссии в Москве. После этого физические расправы немедленно прекратились."
(с)Негласные войны. История специальных служб 1919-1945.