Ты ничего не дал миру

Есть тысячи книг о том, что война убивает людей. Но я не встречал книг о том, что война убивает возможности. Это тоже потери. Их нельзя посчитать в сводках. Сколько произведений искусства, открытий, игр, изобретений, семей, дружбы и встреч так и не появились, потому что их время было украдено войной?

И вот однажды мне было сказано:

— «Ты ничего не дал миру».

Это было сказано человеком, для которого признанным способом «дать миру» было участие в борьбе, гражданская позиция, военная служба.

Для меня же «дать миру» — значит создать.

Это могла быть попытка начала новой дружбы. Но получилось очередное столкновение двух систем ценностей, двух несовместимых этик. Если бы не война — мы никогда бы не узнали о наших расхождениях. Но и это не важно. Важнее, кто и по какому праву вообще может распоряжаться чужими не прожитыми жизнями? И сколько сил люди должны потратить не на создание нового, а на то, чтобы просто сохранить способность создавать?

Война убивает не только живых. Она убивает еще и тех людей, которыми мы могли бы стать. И вопрос не в том, что перед нами фундаментально «Две правды»:

«Дать миру — значит создать»

«Дать миру — значит бороться»

Вопрос в том, что происходит, когда общество начинает считать созидание вторичным по сравнению с борьбой. И это перестает быть историей двоих. Это превращается в цену, которую общество платит за длительное существование в логике войны. И фраза «Ты ничего не дал миру» превращается в спусковой крючок. Она заставляет задать вопрос:

А что вообще значит — «дать миру»? 

И оказывается, что ответ на этот вопрос — вовсе не о двух людях. Он о цивилизации.

Если написать об этом роман — первая мысль подать это как хронику несостоявшегося знакомства. Потом понимаешь, что это мог быть дневник человека во время войны. И лишь потом осознаешь, что все это было способом подвести к одному вопросу:

Что человечество теряет, когда миллионы людей вынуждены тратить свою жизнь не на создание нового, а на сохранение самой возможности однажды снова стать созидателями?

«Ты ничего не дал миру» бьет как набат, когда другой искренне считает, что человек обязан участвовать в борьбе.

А я отвечал. Не словами, а всей своей жизнью:

Я хотел дать миру книгу.
Игру.
Мир.
Любовь.
Я хотел создавать.

И это тоже последовательная позиция. Они обе честны. Именно поэтому они не могут сосуществовать. Не потому, что один из двоих плохой. А потому, что наши ответы на вопрос оказались несовместимыми. И никто из нас не предал себя. Но именно поэтому мы потеряли дружбу и возможность выпить тот самый кофе. 

И здесь война приобретает совсем другую роль. Она не просто разрушает города. Она заставляет людей делать нравственный выбор, который в мирное время они, возможно, никогда бы не делали. Возможно, без войны мы никогда бы не узнали, что наши представления настолько различаются. 

Я никого не хочу обвинять, все мы в ловушке истории. Не тот мужчина, кто умеет воевать, а тот, кто знает, кто его враг. И если меньшинство будет последовательно создавать для большинства условия в которых нельзя нормально жить, творить и размножаться, то мы вымрем нахрен, и утащим это меньшинство с собой. И это, черт возьми, будет справедливо.

Я ничего не дал миру. Возможно. Но кто и когда решил, что я вообще не имею права прожить ту жизнь, из которой могло родиться то, что я хотел дать миру?

Эта фраза могла бы стать названием нового романа, обвинением, философской проблемой и композиционным стержнем одновременно. Мы принимали решения так, будто война будет вечной. Но войны заканчиваются. А последствия наших решений остаются с нами навсегда.

Лет 20 назад я бы написал этот роман.

Но сегодня — романа не будет.

Потому что это — и есть последствия.