Анонс. Зона 25. Дорога домой. Глава 2. "Память плоти"

Автор: Виктория Роа

Биопринтер тихо загудел, пробуждаясь к работе. Из его недр выдвинулись тонкие манипуляторы, похожие на щупальца из полированного металла и оптоволокна. Они замерли в ожидании, готовые начать сборку, как только будет дан сигнал. Анализатор издал короткий, сухой сигнал - не тот, который ждали. Не мягкий, подтверждающий, не радостный. А жёсткий, как щелчок затвора. Сойка вздрогнула всем телом. Она поняла: что то не так. Не то. Не так, как должно быть, когда всё идёт по плану. Ключ замерла, глядя на экран. Её лицо не изменилось, она не позволила эмоциям прорваться наружу, не позволила панике исказить черты. Но плечи чуть опустились - на миллиметр, не больше, но этого хватило, чтобы Корень, стоявший позади, крепче сжал кулаки, будто готовясь удержать её, если она вдруг рухнет. На голограмме спираль ДНК мерцала, но не ровно, не уверенно. В ней были разрывы - не просто повреждения, а целые участки, стёртые временем, аномалиями, смертью. Матрица из Мнемона пыталась их заполнить, но данные не совпадали. Не идеально. Не достаточно.

- Стабилизация… - прошептала Ключ, будто разговаривала не с системой, а с самой надеждой. - Держи. Держи эту форму.

Дрон закружил быстрее, выбрасывая новые лучи, пытаясь найти хоть одну стабильную точку. На экране бежали строки ошибок, вспыхивали предупреждения, но Ключ не смотрела на них. Она смотрела на разрывы. На пустоты. На те места, где память о человеке становилась тоньше, чем тень.

- Что? - выдохнула Сойка, голос её дрожал, но она не позволила ему сломаться. - Что там?

- ДНК повреждена, - сказала Ключ, и голос её был ровным, но под этой ровностью пряталась дрожь - тонкая, как трещина в бронестекле, которую ещё можно не замечать, но уже нельзя игнорировать. В горле першило,и слова выходили с хрипотцой, тяжёлой и чужой. - Сильно. Фрагменты разрушены, слишком много шума. Аномалии, радиационный след, деградация - всё это въелось в код. Я могу восстановить часть генома, но не полностью. Нужна чистая ДНК. Нужен кровный родственник.

Она сама не верила, что произносит это. Всё её нутро протестовало против самого слова «ошибка» - оно звучало как предательство, как признание, что система, которой она доверяла больше, чем собственному сердцу, подвела. Как такое возможно? Она столько раз прогоняла расчёты, столько раз проверяла протоколы, столько раз убеждала себя, что если держать всё под контролем, если не дать эмоциям прорваться, то математика не подведёт. Но математика молчала. А шум кричал. И кого она обманывала?