Самара на минималках

Самару Уивинг можно не знать в лицо, Интернет легко подкинет её верхние полушария, а «сейчас бы на денёк в Самару» Рунета давненько не смешно, а тупо, но кого это остановит в очередной раз насчёт «щас бы в Самару…» и речь не о городе. 

Можно не видеть к началу второй четверти года XXI от Рождества Христова ни одной киноподелки с племяшкой агента Элронда Смита, ничего не потеряете, на самом-то деле. Если же вы не смотрели хотя бы три серии «Больницы Питт», не познакомившись с злоязычной, душевной, сердобольной, мастеровитой, заносчивой и не особо милой внешне ординаторшей Тринити Сантос из неотложки муниципальной больницы Питтсбурга, стоит восполнить пробел. Оно того стоит, точно вам говорю, особенно наплевав на до сих обязательных квот Северо-Американских Штатов по мужеложцам, деволюбицам, трансформерам, сильным-независимым, жителям пост-СССР со светлыми лицами не русскоязычной идентичности, любящим муслимов еврейцам, подкаблучникам всех рас кроме негроидной и плохим-слабым-чересчур сильным-патерналистским белым мужланам с ПТСР, склонностью к насилию и ваще. Да даже как-то подробнее расскажу, того стоит.

Самара Уивинг на минималках сидит на сиденьице электрички напротив и через два диванчика. С ней сидит доктор Тринити Сантос, такие дела. Девчонки смахивают на кино-сериальных див как младшие сестрицы черед третье-пятое колено. Говорит, мол, а некоторые фотографы даже ищут и снимают, так вот говорят, типа, у всех есть двойники, и дело то ли в инопланетянах, то ли в райском саду с его Адамом-Евой да змеем, то ли ещё в чём, но уж есть как есть, за что купил, за то продал, слово чести, уважаемые и обожаемые.

Слово чести подарил Серёжа, спасибо, спасибо, большое спасибо, уважаемо-обожаемых украл у Калуги, простите, товарищ старлей запаса, пошли тебе Господьвседержитель покоя, слова попадаются нам всю жизнь, цепляются, применяются, не отпускаются и где да как только не всплывают. Но речь о девчонках, едущих в старо-стучащей электричке Демихинского завода, жаряще-палящем солнце за окнами и закатывающемся лете. 

Лето опять почти кончилось, новые электрички попадаются только Кате с Даней, им новые сидушки, юэсби-порты с обычными розетками, кондиционер да новые форточки, работающий вакуумный ватерклозет и даже места под багаж с великами, моему афедрону – затёртый дерматин с просиженным поролоном, сами собой включающиеся печки, шпингалеты для удержания еле открывающихся густо закрашенных в несколько слоёв окон, МиЖ типа сортир, все дела. 

Только это вот всё привычно, знакомо, даже любимо с уловимым оттенком Стокгольма, синдрома, укусов ностальгии и очередной попытки увидеть в давно оставленном за бортом старом маленьком городке что-то потерянное. Мама с сестрой и отголоски доброго советского детства с дурной юностью девяностых – вот и всё, из-за чего можно два раза по полтора часа музло в наушниках, знакомые меняющиеся виды, бабки-дедки на дачи и обратно, перегар на полвагона, слепые песни под гармошку, пропавшие тётки-мороженщицы, стареющие чуть ли не каждый рейс контролёрши да интересные лица-слова-поступки и даже вот, извольте, Самара Уивинг с Тринити Сантос на минималках напротив.

Самара Уивинг с компаньонкой зумерши, только зумерши какие-то необыкновенные. Матюгнулись где-то через час и почти на выходе из вагона, смеялись задорно и как-то почти детски, ногти не саблями, волосищи чистые и не сосульками, одеты скромно и не одинаково, а ещё, диво-дивное, нимфы натурально разыгрывали представления, проживая какие-то роли и не для роликов в Интернет, а то ли для себя любимых, то ли, натурально да мало ли, репетируя. 

В общем, жара – не жара, пора – не пора, лето почти всё, электропоезда РЖД милы разнообразием, но с кондёром бы точно лучше, а вот просто ходить ногами, видеть любимых родных и слушать что нравится, а не деловые переговоры, само по себе здорово и хорошо.