Ещё раз об "сталинской прострации" в июне 1941-го года.

Тема «Сталин и прострация (как вариант – паника) конца июня 1941-го года» - бесконечна и неисчерпаема как атом… 

И темна как человеческая глупость!

Доподлинной правды об этом промежутке времени мы видимо никогда не узнаем, ибо все свидетели того события давно уже покинули этот говённый мир. А государственные архивы хорошенько подчищены «разоблачителями» и «реабилитаторами»: отцами сперва - «оттепели», затем - «перестройки» и «гласности». То же что ещё осталось на их пыльных полках - доступно лишь профессиональным историкам, пишущим в строго очерченных официальной идеологией границах. Да и далеко не каждое судьбоносное решение оформлялось на бумаге, которую можно положить пылиться на полку архива…

Наиболее важные дела решались «келейно», «в кулуарах», «меж своими» и без протоколов.

Поэтому интересующемуся историей родного Отечества простому человеку можно лишь строить всяческие предположения - сопоставляя отдельные факты из открытых источников, анализируя фразы из отдельных высказываний мемуаристов и не забывая включать при этом обыкновенную житейскую логику.

Итак, начнём. 

Хотя порядочному человеку Никиту Хрущёва цитировать - не только «моветон», но и просто западло… 

Но всё же, так уж и быть - возьму лишний грех на душу!

Тем более, как в народе говорят:

«Один раз - не пи…». Не гражданин Гондураса.

Итак, по поводу сталинской прострация (как вариант – паники) Лысый так брешет со слов убитого по его приказу Лаврентия Павловича, когда-то считавшегося его другом:

«Берия рассказал следующее: когда началась война, у Сталина собрались члены Политбюро. Не знаю, все или только определённая группа, которая чаще всего собиралась у Сталина. Сталин морально был совершенно подавлен и сделал такое заявление: “Началась война, она развивается катастрофически. Ленин оставил нам пролетарское Советское государство, а мы его просрали” Буквально так и выразился. “Я, – говорит, – отказываюсь от руководства”, – и ушёл. Ушёл, сел в машину и уехал на ближнюю дачу. “Мы, – рассказывал Берия, – остались. Что же делать дальше? После того как Сталин так себя показал, прошло какое-то время, посовещались мы с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым (хотя был ли там Ворошилов, не знаю, потому что в то время он находился в опале у Сталина из-за провала операции против Финляндии). Посовещались и решили поехать к Сталину, чтобы вернуть его к деятельности, использовать его имя и способности для организации обороны страны. Когда мы приехали к нему на дачу, то я (рассказывает Берия) по его лицу увидел, что Сталин очень испугался. Полагаю, Сталин подумал, не приехали ли мы арестовать его за то, что он отказался от своей роли и ничего не предпринимает для организации отпора немецкому нашествию? Тут мы стали его убеждать, что у нас огромная страна, что мы имеем возможность организоваться, мобилизовать промышленность и людей, призвать их к борьбе, одним словом, сделать всё, чтобы поднять народ против Гитлера. Сталин тут вроде бы немного пришёл в себя. Распределили мы, кто за что возьмётся по организации обороны, военной промышленности и прочего…».

У кого как, а у меня возник простой как пуля чекиста в затылок вопрос:

Чего мог испугаться находящийся на хорошо охраняемой Ближней даче Сталин, когда к нему пришли коллеги из Политбюро?

Ареста?

Или что Анастас Микоян накинет ему удавку на шею и тотчас задушит, аки слепого щенка?

Звучит как самый лютый бред из всех возможных.

Конечно и не таких душили – вспомнить незадачливых российских императоров Петра Третьего и его отпрыска Павла. Но такие эксцессы происходили при переходе на сторону заговорщиков гвардии. 

Вот как со слов охранника Берии Ивана Алексеевича Малиновского, происходил государственный переворот:

«Это было в пятницу, 26 июня 1953, через три с половиной месяца после смерти Сталина. В тот день мы находились в Сосновке. Берия, как обычно, уезжал в Москву после полудня…

…Ближе к вечеру приехал начальник 1-го отдела 9-го управления МВД СССР, которому мы подчинялись. С ним был взвод солдат. Полковник Васильев лично сменил охрану на всех постах. Это выглядело странным. Нам приказали сдать оружие - и пистолеты, и автоматы с запасными рожками. Собрали в дежурном помещении, сказали: "Отдыхайте пока". А какой тут отдых? Было понятно: что-то происходит, но никаких объяснений никто не давал. Связь к тому времени уже не работала - ни городская, ни правительственная…

… Так и просидели в неопределенности до 4-х ночи. Потом за нами пришел автобус. Мы неожиданно свернули в Фуркасовский переулок, а оттуда - прямиком во внутренний двор Лубянки. И сразу в тюрьму... Руки назад, выходить по одному».

В данном же случае, нет ни одного даже намёка на участии в сталинской прострации Кремлёвской охраны…

Ни одного!

А если на то пошло, то это скорее подчиняющаяся только Сталину через генерала Власика личная охрана из нескольких десятков хорошо натасканных «прикреплённых», могла арестовать и даже запросто расстрелять соратничков - задумавших что-нибудь нехорошее в отношении Вождя. А потом втихаря прикопать их в довольно-таки приличном по размеру лесочке, что был в те времена вокруг Ближней дачи.

Это они должны идти на его дачу и до дрожи в коленках бояться…

Ведь согласно «учению» Сталин страдал паранойей (шизофренией, дебилизмом и т.д..). Добавь сюда прострацию (как вариант – панику) и что ему в голову взбредёт при виде соратников – Маркс весть.

Конечно в том случае, если он действительно всесильный и всемогущий диктатор – правящий страной по принципу: 

Что хочу, то и ворочу!

Как это с подачи того же Хруща Кукурузного, с самых младых лет вбивается в подкорку каждого гражданина на всём постсоветском пространстве.

Но из всего написанного Никиткой Кукурузным бреда, не противоречит житейской логике и тем для нас ценно одно признание:

Вскоре после войны (на какой именно день непонятно) «у Сталина» состоялось совещание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором Вождь в хлам и дрызг разругался со своими соратниками.

Однако тут же возникает множество вопросов:

По какому поводу было совещание?

Почему Сталин «морально был совершенно подавлен», почему он вдруг решил, что «мы просрали пролетарское государство»?

Ведь война только началась, враг захватил лишь краешек раскинувшегося на одну шестую земной суши Советского Союза и ещё неизвестно кто кого!

«Микитка» на такие вопросы отвечать поленился, а возможно по скудости ума просто ими не задавался: Вождь просто морально подавился и в панике уехал на Ближнюю дачу, чтоб впасть там в прострацию. Через неделю приехали соратники и перепугав Сталина до полусмерти, заставили вернуться руководить страной…

Всё!

И более на эту тему, «электорату» задумываться категорически не рекомендуется. А кто всё-таки задумается – то сталинист (как вариант – либераст),

И так бы и остались те вопросы без ответа до окончания веков, но к счастью имеются у нас и другие воспоминания очевидцев «сталинской прострации».

Бывший в описываемый временной период Начальником Генерального штаба Красной Армии Г.К. Жуков (тоже «хрущ» ещё тот!) пишет:

«29 июня И.В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны, в Ставку Главного командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом направлении».

Хотя краткость в данном случае вовсе не сестра таланта, но всё же она маршала украшает. Нам же важно, что наконец-то появилась дата начала сталинской «прострации» (как вариант – паники), подтверждённая следующим источником.

Член Политбюро ВКП(б), Нарком внешней торговли СССР А.И. Микоян, «украшать» в своих мемуарах ничего не стал…

По-большевистски рубил правду-матку: 

«29 июня вечером у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Подробных данных о положении в Белоруссии тогда ещё не поступило. Известно было только, что связи с войсками Белорусского фронта нет.

Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко. (Тимошенко на тот момент был нарком обороны.) Но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог.

Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой.

В Наркомате были Тимошенко, Жуков, Ватутин. Сталин держался спокойно, спрашивал, где командование Белорусским военным округом, какая имеется связь.

Жуков докладывал, что связь потеряна и за весь день восстановить её не могли.

Потом Сталин другие вопросы задавал: почему допустили прорыв немцев, какие меры приняты к налаживанию связи и т.д..

Жуков ответил, какие меры приняты, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи, никто не знает.

Около получаса поговорили, довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Была полная беспомощность в штабе. Раз нет связи, штаб бессилен руководить.

Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек разрыдался как баба и выбежал в другую комнату. Молотов пошёл за ним. Мы все были в удручённом состоянии. Минут через 5-10 Молотов привёл внешне спокойного Жукова, но глаза у него ещё были мокрые».

Кстати…

А зачем Сталин по словам Микояна, поехал в Наркомат обороны СССР? 

Узнать сколько именно миллионов портянок было заказано промышленности в связи с всеобщей мобилизацией?

До войны высшим военным руководством являлся Главный Военный Совет (ГВС) Красной Армии:

Председатель ГВС КА - Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко.

Члены ГВС КА:

Маршал Советского Союза Будённый С.М. - Первый заместитель наркома обороны, Командующий Группой армий РГК.

Маршал Советского Союза Шапошников Б.М. - Заместитель наркома обороны.

Маршал Советского Союза Кулик Г.И. - Заместитель наркома обороны по артиллерии.

Генерал армии Жуков Г.К. - Заместитель наркома обороны, начальник Генерального штаба.

Генерал армии Мерецков К.А. - Заместитель наркома обороны по боевой подготовке.

Генерал армии Павлов Д.Г. - Командующий войсками Западного Особого военного округа.

Генерал-лейтенант авиации Жигарев П.Ф. - Начальник Главного управления Военно-Воздушных Сил КА.

Жданов А.А. - член Политбюро ЦК ВКП(б).

Маленков Г.М. – член Политбюро ЦК ВКП(б).

Заметим, что Сталина среди членов высшего военного руководства нет, так что хотя бы чисто формально – всякие «косяки» вроде не приведения войск в боевую готовность накануне «внезапного и вероломного», на него не повесишь.

23 июня 1941-го года постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б), ГВС КА был ликвидирован, а взамен была создана Ставка Главного Командования. Возглавил её Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Кроме него в состав Ставки вошли: И. В. Сталин, В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов, Г. К. Жуков, С. М. Будённый, Н. Г. Кузнецов. 

Однако в этих мемуарах сталинского соратника, мы видим прострацию (как вариант – панику) лишь у высшего военного руководства. Сталин же напротив – выглядит довольно-таки крутым мужиков, сумевшего довести до слёз, соплей и бабской истерики даже такого профессионального вояку-рубаку, как будущий «маршал Победы». 

А где же сталинская прострация/паника?

Неужели Хрущёв (не к ночи будет упомянут!) всё наврал и никакой «сталинской прострации» не было?

К счастью, есть ещё одно свидетельство очевидца.

В данный исторический момент – член Политбюро, Нарком иностранных дел Вячеслав Молотов рассказывал писателю Ивану Стаднюку такую версию развития событий:

 «Верно то, что вечером 29 июня Сталин потерял самообладание, узнав, что немцы второй день хозяйничают в Минске, а западнее столицы Белоруссии враг захлопнул капкан вокруг основной массы войск Западного фронта, что значило: путь гитлеровским армиям на Москву открыт.

Не дождавшись очередного доклада наркома обороны Тимошенко и начальника Генштаба Жукова об оперативной обстановке, Сталин с рядом членов Политбюро внезапно появился в Наркомате обороны…».

Со слов Молотова никаких слёз, соплей и бабской истерики не было: разговор Сталина и военных вёлся в очень грубых, взаимно оскорбительных и нервных тонах, с матерщиной и взаимными угрозами:

«….Ссора закончилась тем, что Жуков и Тимошенко предложили Сталину и членам Политбюро покинуть кабинет и не мешать им изучать обстановку и принимать решения».

И опять никакой «прострации» и тем более паники, что уже начинает настораживать.

Кстати… В изложении того же интервью писателем Николаем Зеньковичем, «Железный нарком» более подробно рассказал об «ссоре» Сталина и высшего военного руководства страны:

 «…Ссора вспыхнула тяжелейшая, с матерщиной и угрозами. Сталин материл Тимошенко, Жукова и Ватутина, обзывал их бездарями, ничтожествами, ротными писаришками, портяночниками. Нервное напряжение сказалось и на военных. Тимошенко с Жуковым тоже наговорили сгоряча немало оскорбительного в адрес вождя. Кончилось тем, что побелевший Жуков послал Сталина по матушке и потребовал немедленно покинуть кабинет и не мешать им изучать обстановку и принимать решения. Изумлённый такой наглостью военных, Берия пытался вступиться за вождя, но Сталин, ни с кем не попрощавшись, направился к выходу. Затем он тут же поехал на дачу».

Вопрос на засыпку к знатокам человеческой психики:

Мог ли всесильный диктатор впасть в прострацию (или панику), после того как его послали на @уй?

Или бы он приказал главе «кровавой гэбни» - благо он рядом, даже звонить на Лубянку не надо:

«А ну-ка, Лаврентий, забери этих троих к себе в подвалы! И там сапогами затопчи их в лагерную пыль».

Так, так, так… А как же упомянутое Хрущёвым совещание Политбюро ЦК ВКП(б) на котором Вождь в хлам разругался со своими соратниками?

Ведь в Наркомат обороны Сталин приехал хотя и взбешённый, но без всяких видимых признаков прострации и тем более паники…

Простая житейская логика подсказывает, что вышеупомянутое «совещание у Сталина» было уже после скандала с военными. То есть из Наркомата обороны Вождь поехал не на Дачу, а в Кремль. Он вызвал к себе в кабинет членов Политбюро ЦК ВКП(б) и видимо в состоянии начинающейся паники (Минск немцы на шестой день войны взяли!) рассказав о состоянии дел на фронте, спросил соратников:

«Что делать?». 

И опять же паника – это не прострация!

Сталин приехал в Кремль в состоянии паники, а уехал на Ближнюю дачу в прострации…

Так что же произошло на том Совещании? 

Какое - вразрез идущее с мнением хозяина кабинета решение, приняли члены Политбюро?

От которого решив, что «всё пропало!» - он впал в прострацию и якобы выпал из этой «реальности» почти на два дня?

К этому вопросу вернёмся чуть позже, а пока зададимся следующим:

Что делали, чем занимались соратники-сподвижники, пока Сталин находился в прострации на Ближней даче?

Вопрос серьёзней, чем он на самом деле кажется!

Это ведь ненормально с любой точки зрения: человек на котором по официальной версии сосредоточены все принятия важнейших решений - прогуливает заседания не только Политбюро, но и Совнаркома (правительства СССР!), чьим Председателем он являлся с мая этого года…

А никому и дела до этого нет?!

Так чем они занимались, оставшись без Сталина?

Какое принятое на последнем совещание в его кабинете решение, они выполняли? 

Почему по этому поводу все профессиональные историки молчат, как будто в рот что-то мягкое взяли…?

Но мы-то слава Марксу не историки, которым надо отрабатывать казённое жалование!

Мы то, сообразуясь с элементарной логикой, вольны строить всякие предположения.

Итак, попытаемся ответить на последний вопрос:

…Может члены Политбюро изо всех сил старались вернуть Сталина на его рабочее место?

Однако нет, мимо!

Из воспоминаний Я.Е. Чадаева - Управляющего делами Совнаркома СССР:

«Через день-два после всех событий, около четырёх часов, у меня в кабинете был Вознесенский. Вдруг звонят от Молотова и просят нас зайти к нему.

Идём. У Молотова уже были Маленков, Ворошилов, Берия. Мы их застали за беседой. Берия сказал, что необходимо создать Государственный Комитет Обороны, которому отдать всю полноту власти в стране. Передать ему функции Правительства, Верховного Совета и ЦК партии. Мы с Вознесенским с этим согласились. Договорились во главе ГКО поставить Сталина, об остальном составе ГКО не говорили. Мы считали, что в имени Сталина настолько большая сила в сознании, чувствах и вере народа, что это облегчит нам мобилизацию и руководство всеми военными действиями. Решили поехать к нему. Он был на ближней даче.

Молотов, правда, сказал, что у Сталина такая прострация, что он ничем не интересуется, потерял инициативу, находится в плохом состоянии…».

Если очистить этот отрывок от словесной шелухи - которой пытаются скрыть суть происходящего, то можно сделать такой вывод:

Группа товарищей рангом пониже (Берия, Вознесенский и Маленков – всего лишь кандидаты в члены Политбюро) проявила инициативу, а «старшие» (Молотов, Ворошилов) их успокаивают-отговаривают:

«Ещё рано! Сталин в прострации, давайте подождём когда он из неё выйдет».

Где в это время находились остальные члены кремлёвской верхушки (А.А. Андреев, А.А. Жданов, Л.М. Каганович, М.И. Калинин, А.И. Микоян, Н.С. Хрущев) и чем они почти двое суток занимались, история тактично умалчивает.

И опять же, когда всё-таки или срок подошёл, или «младшие» сумели убедить «старших», на Ближнюю дачу поехали всего два члена Политбюро и три кандидата…

Где остальные?

Ладно: Жданов и Хрущёв – так сильно заняты соответственно в Ленинграде и Киеве, что даже на такое важнейшие события - как сталинская прострация, а затем - создание Государственного Комитета Обороны СССР, прилететь не смогли…

На время отключим логику и поверим в это.

А чем были заняты товарищи Андреев, Каганович, Калинин и Микоян?

Тоже в прострации пребывали?

Так ведь это только Ковидом болеют коллективно!

А прострация – болезнь сугубо индивидуальная.

Так может онные товарищи в соответствии с принятым решением на Совещании «у Сталина», продолжали ждать какого-то важного события?

И вот мы снова возвращаемся в кремлёвский кабинет Сталина, 29-го июня 1941-го года…

Так что же там произошло? 

К счастью есть подсказка от тех, кто изо всех сил старается вывалить как можно больше дерьма на могилу Вождя.

Многие как российские, так и зарубежные историки пишут о том, что в начальный период войны Сталин предложил Гитлеру «новый Брестский мир». Якобы для этого в Кремль был вызван болгарский посол Иван Стаменов, через которого лидер СССР предложил Гитлеру Прибалтику, Западную Украину, Молдавию и даже Белоруссию.

Источниками такой инфы якобы являются главный советский диверсант Судоплатов и сам Хрущёв…

Извините, но Судоплатов – это не серьёзно, Хрущёв – просто смешно!

Есть ещё версия что к попытке сепаратных переговоров с Гитлером причастен каким-то боком Лаврентий Берия – на которого уже давно принято вешать всех дохлых кошек, что никак не вешаются на самого Сталина…

И опять – мимо! 

Опять же – не тот уровень и даже не тот профиль.

Такие вещи доверяют кому-нибудь из политиков самого высшего уровня…

Например – Наркому иностранных дел СССР, коим в то время был Вячеслав Молотов – второй человек в государстве.

Так значит – фейк?

Моё личное мнение, которое впрочем я никому не навязываю:

Конечно – фейк!

Но только относительно того, что «Брестский мир-2» предложил впавший в прострацию (как вариант – в панику) «параноик» Сталин. Но, «дыма без огня не бывает» и что-то такое всё же происходило, хотя бы в варианте «прощупывания почвы». 

Моё мнение такое: пойти по «ленинскому пути» решили впавшие в панику члены Политбюро ЦК ВКП(б). 

Причём если бы соратники просто предложили Сталину начать переговоры - то это бы вызвало не прострацию, а новый припадок бешенства. Но видимо они просто поставили его перед фактом:

Переговоры о «новом Брестском мире» – уже начались.

И не нужен здесь никакой болгарский, или к примеру - эфиопский посол. До начала июля в Москве ещё находился германский посланник граф фон Шуленбург со всем штатом посольства, которого позже интернируют в Турцию для обмена на советских дипломатических работников из Берлина. Видимо имелись и каналы связи с Рейхом, например через посольства нейтральных стран типа Швеции.

Или, той же Турции.

И если такое решение было действительно принято в тот день членами Политбюро, то это означает ещё одно:

Произошёл государственный переворот, в результате которого Сталин отстранён от власти. Для этого «гвардии» не надо, достаточно в соответствии с записанным в «Уставе ВКП(б)» принципом «демократического централизма» просто проголосовать на Политбюро Центрального Комитета правящей компартии.

А вот от этого, действительно можно впасть в прострацию!

Ибо в таких случаях обычно, вместе с властью теряется голова.

Это невозможно?

Вполне!

Если конечно не следовать выдуманному Хрущёвым и его последователями мему про «вождей с гибкими шеями», которые якобы и слова поперёк не могли сказать, во всём без исключения потакая сталинским прихотям и беспрекословно выполняя любые приказы «диктатора».

Когда эти люди были при власти, их называли по-другому. С лёгкой руки самого Владимира Ильича Ленина, например, Вячеслава Молотова называли «Каменная задница». Позже, появилось новое прозвище – «Железная башка». А иностранцы называли Наркома иностранных дел СССР – «Мистер нет»…

Что тут «гибкого»?

Ничем не хуже были и другие вожди, которые являлись закалёнными двумя десятилетиями ожесточённой внутрипартийной борьбы аппаратчиками (высшей номенклатурой), имеющими свои группы поддержки среди рядовых членов Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков).

Со времён самых первых государственных образований, известна прописная истина:

«Короля делает свита».

Естественно, «делает» она его не за красивые глаза… А за политику приводящуюся в своих интересах. И если «условный король» перестаёт проводить такую политику, то следует государственный заговор, и:

«Король умер, да здравствует новый король!». 

Так было, так есть и так будет до тех пор, пока существует само государство как таковое…

Так почему же в случае со Сталиным, должно быть как-то иначе?

Чем это он такой особенный?

***

Однако думаем-соображаем дальше…

Так почему же Молотов по прозвищу «Каменная задница/Железная башка» и примкнувший к нему «Климент Непотопляемый» (Ворошилов), всё-таки поддались уговорам кандидатов в Политбюро Берии, Маленкова и Вознесенского и поехав на Ближнюю дачу, уговорили Сталина выйти из прострации?

Причём, видимо без уведомления других членов Политбюро?

Вариантов ответа на этот вопрос несколько, из которых мы сразу вычёркиваем их дружбу с Вождём. Ибо, где были эти «друзья», когда Хрущёв на XX партсъезде разоблачал «Культ личности»?

В политике нет друзей: есть только противники и союзники - да и те временные.

Молотов и Ворошилов, чьи пики влияния в высших эшелонах власти уже прошли - могли испугаться растущего влияния Кагановича, который как раз был «на коне» и видимо и был инициатором «Нового Бреста».

Наконец, переговоры с графом фон Шуленбургом могли сразу зайти в тупик, ибо официальный Берлин в те дни тоже был в своеобразной прострации – в эйфории от оглушительных успехов едва начавшейся войны…

Однако мы вновь вернёмся к интервью В. Молотова писателю И. Стаднюку, в пересказе коллеги последнего Н. Зенковича[1]. Итак, после того как в Генштабе Сталина послали «по матушке»:

«…Молотов рассказал Стаднюку потрясающие подробности! 

Когда нежданные визитеры спускались во внутренний двор наркомата обороны, где дожидались машины, Берия что-то возбужденно доказывал Сталину, зловеще поблескивая стеклами пенсне. По долетавшим обрывкам фраз Молотову показалось, что глава грозного ведомства предупреждал о возможности этой ночью военного переворота. Сталин выслушал, не проронив ни слова, а потом, не заезжая в Кремль, поехал на Кунцевскую дачу.

Машина Берии свернула на Лубянку. Это означало, что ее хозяин проведет на службе всю ночь, а его люди, расставленные в разных местах, будут докладывать ему о каждом подозрительном движении в городе…

…Есть ли хоть какие-либо свидетельства того, что Политбюро намеревалось предотвратить четырехлетнюю взаимоистребительную войну двух народов путем смещения Сталина в страшные июньские дни сорок первого? При всей неожиданности этого вопроса давайте вспомним заговор военных против Гитлера в 1944 году — они пошли на отчаянный шаг, видя неизбежную катастрофу и спасая нацию. По некоторым данным, наши военные тоже чуть ли не отважились на нечто подобное — в ночь на 30 июня 1941 года».

Итак, Молотов валит на военных, что типа это они готовили смещение Сталина. 

Можно ли в это поверить?

Можно, если за спиной Тимашенко и Жукова стояли политики из Политбюро - как в случае со свержением Берии в 1953-м году.

Сами же эти два, словами Сталина – «портяночника»…

Категорически нет!

Образования у них соответствующего нет, а следовательно – воображения, чтобы пойти на такой шаг как военный переворот. 

А если предположить что Вячеслав Михайлович врёт как очевидец и, разговор Сталина и Берии состоялся не после визита в Генштаб - а после заседания Политбюро, то можно враз понять почему заговор потерпел фиаско. Наркому НКВД подчинялась не только Кремлёвская охрана и положим – «вертухаи» на вышках лагерей системы ГУЛАГа, но и вполне себе приличные вооружённые силы. Например дислоцированная в Москве «Отдельная мотострелковая дивизия особого назначения (ОМСДОН) имени Ф. Э. Дзержинского», имела в своём составе три мотострелковых полка, один кавалерийский полк и как «вишенка на торте» - отдельный танковый батальон, на вооружение которого имелось  пятьдесят четыре танка БТ-7.

Так что Лаврентий Павлович мог просто предупредить «старших товарищей», что такого безобразия как отстранения Сталина от власти, он не допустит. И те включив «заднюю», тотчас поехали на Ближнюю дачу мириться с Вождём.

Так что сталинская прострация длилась не неделю, не двое суток, а всего несколько часов…

Пусть даже двенадцать: приблизительно с полудня 29-го июня - по полночь 30-го.

И ещё одно…

Источники утверждают, что якобы идея о «Государственно Комитете Обороны» (ГКО СССР) принадлежит Лаврентию Павловичу. Что мол озвучил её Берия в присутствии двух членов Политбюро и трёх кандидатов, после чего они поехали в Кунцево и предложили сей проект пребывающему в прострации Вождю, после чего тот немедленно из неё вышел…

Это навряд ли!

В то время Берия не обладал достаточным статусом чтоб предлагать такие эпохальные решения - противоречащие сложившемуся ещё во время Ильича порядку вещей: диктатура коллегиального органа, а не одного человека.

А ведь если хорошенько вдуматься, то так оно и есть:

ГКО СССР – орган государственного управления, стоящий над партией и Верховным Советом. Став его Председателем, Сталин и в самом деле превратился в диктатора - сосредоточив в своих руках законодательную исполнительную и законодательную власть.

Более чем уверен, что дело происходило с точностью наоборот. 

Приехавшие Молотов, Ворошилов и примкнувший к ним по дороге Анастас Микоян покаялись и слёзно просили Сталина вернуться на своё рабочее место… Даже два «рабочих места» – Политбюро ЦК ВКП(Б) и Совет Народных Комиссаров СССР.

Тот же в ответ поставил условием своего возвращения на вершину властной пирамиды создание нового высшего государственного органа – Государственного Комитета Обороны (ГКО СССР), сосредоточения в нём видов власти и назначения его – Сталина, на должность Председателя.