Солярис, что ты делаешь, прекрати!

Сделать хотел грозу, а получил козу. Розовую козу с желтою полосой. Вместо хвоста нога, а на ноге рога. Я не хотел бы вновь встретиться с той козой… (с) Солярис

Не так давно разговорился в метро с африканкой. Симпатичной, кучерявой женщиной, похожей на Андромеду. Она возмущалась, что Советы постоянно унижали африканцев: вместо эфиопов снимали в фильмах белых, вымазанных ваксой, а если в какой-нибудь книге героиня была чернокожей, то в экранизации её заменяли на какую-нибудь бледную немочь.

— Не может такого быть! — возмутился я.

— «Солярис», — сказала африканка.

И я мгновенно заткнулся.

Внимательные читатели знают, какого книжного персонажа играет эта девочка в экранизации. И тут я сразу вспомнил вопрос, который мучил меня ещё во время чтения книги: а кто приходил к другим учёным на станции?

Достоверно известны два гостя — у главного героя и у Гибаряна. При этом нам известно, что Солярис вытаскивал химеры из подсознания — самые неприятные, болезненные воспоминания, которые человек старался подавить.

И если гостя Сарториуса ещё можно опознать — это ребёнок в белой шляпке, — то о визитёре Снаута нет даже намёков. Тарковский изобразил его как персонажа из питерской Кунсткамеры, что, как мне кажется, неправильно. Что может быть постыдного в этом? Видали мы карликов и покрупнее. (с)

Мне почему-то кажется, что визитёр Снаута имеет божественную природу — это либо чёрт, либо ангел. Это символизирует крах Снаута как учёного: всю дорогу он казался убеждённым рационалистом, а визитёр вытащил из его подсознания наивную веру в боженьку.

Впрочем, готов выслушать ваши версии. Визитёром может быть кто угодно. Включая Карлсона — не занудливого телеведущего, а мужчину в полном расцвете сил, которого Солярис вытащил из подсознания.