Охота за капризным Пино Нуаром: как угнаться за графом де Ла Фер меж донецких терриконов

В прошлый раз мы выяснили, что великий Шамбертен — это вино графа де Ла Фер (Наполеон просто примазался), символ недосягаемой роскоши. Но что делать, если ты живешь не в бургундском замке, а вокруг тебя простираются донецкие степи и высятся суровые терриконы? Правильно — устраивать охоту на капризный Пино Нуар в местных винотеках и искать свою «скрытую жемчужину». 

Ловушка для рецепторов, или Высшая математика сомелье 

Помните? Пост о Шамбертене я начала с дисклеймера: «Трюк выполнен профессионалами. Не пытайтесь повторить в домашних условиях, это смертельно для вашего кошелька и вкусовых рецепторов!» 

Так вот... официально заявляю: я сама попалась в собственную ловушку. Рецепторы безвозвратно испорчены, а кошелек недвусмысленно дал понять, что пора тормозить. 

К слову, у нас почему-то принято считать «моносортовое вино» маркером какого-то особого качества — мол, если на этикетке гордо красуется один сорт, это уже элитно. Однако мой знакомый сомелье Андрей на этот счет выдал чистейшую базу: «Начинать надо с купажей Бордо — они понятнее за счет ассамбляжа сортов, а моносорт — это высшая математика. На Пино Нуаре можно сломать зубы». Наш потребитель держится за моносорта из базового недоверия к рынку, путая ювелирную работу винодела с маркетинговым безумием. Одно дело — законные 5-10% другого сорта для сборки «скелета» (как я позже узнаю, в моем Мысхако Резерв притаились 7% Мерло), и совсем другое — когда ради хайпа и пикниковых продаж аристократичный Пино Нуар скрещивают с 30% тяжелого Карменера или выкатывают «Ягодные взрывы» из шести сортов для любителей «вкусняшек», как выражается Андрей. У меня, человека, замечу между делом, с дипломом Сорбонны по стратегиям бренда от таких финтов отечественного винмаркетинга просто теряется дар речи. 

Но я же пишу роман о мушкетерах, мне легкие пути не интересны! Воодушевившись успехом поста о Шамбертене, я поняла, что мне срочно нужно вина — здесь и сейчас. На дворе лето, жара, для плотных красных вин совсем не сезон, поэтому выбор логично пал на что-то розовое и ледяное из холодильника. Тем более что в планах у нас как раз маячат тексты об анжуйском и шампанском. В итоге мне предложили розовую испанскую Каву — честную, но, увы, на домашней дегустации оказавшуюся, на мой вкус, слишком леденцовой. Атос бы поморщился. 

В процессе поисков чего-нибудь розового, я внезапно наткнулась на Пино Нуар от бренда со звучным названием «Плохая девочка». На заветные два слова после истории с Шамбертеном сработал мгновенный рефлекс. Мне до смерти захотелось лично выяснить суть таинственного «подлеска», о котором я недавно писала, но который до сих пор специально не отслеживала в винном букете. Я встала в охотничью стойку, подобно заправской гончей. 

А вот все остальное на этикетке звучало максимально дико для человека, который за четырнадцать лет жизни во Франции привык доверять строгой системе AOC. 

Пришлось срочно звонить Андрею. Вердикт сомелье был краток: «Неплохо, но цена сильно завышена. Я бы посоветовал скорее немца». Спасать рецепторы я поехала прямо к нему в винотеку, откуда в итоге ушла с бутылкой немецкого Шпетбургундера и Риохой по сверхнизкой цене при очень высоком качестве, о которой рассказ еще предстоит. 

И вот дома с немецким Пино Нуаром стрелка моего винного компаса наконец-то замерла на нужном курсе. Стоило бокалу подышать и согреться, наружу полез тот самый едва уловимый канонический «подлесок» — аромат влажного осеннего леса, грибницы и прелой листвы. Округлое, шелковистое вино со стальным стержнем благородной кислотности. «Железная рука в бархатной перчатке» — вылитый Оливье де Ла Фер в свои лучшие двадцать лет. 

Я поняла, за что всегда предпочитала Бургундию Бордо, но неизбежно разочаровывалась при попытках купить во Франции самостоятельно: Бургундия — дама капризная, к тому же дешево себя не отдает. 

Ложный след или «взрыв крыжовника» из горлышка 

Мой немец стремительно подходил к концу. Расставаться с Пино Нуаром и переходить к Риохе категорически не хотелось, а снова ехать к Андрею было далековато. Я подумала, что без проблем куплю второго Шпетбургундера в магазине поближе к дому. Но немцы, похоже, с российского рынка, дипломатично скажем, «отступили». 

В бесплодных поисках я забрела в местную «люксовую» винотеку со скромным названием «Бэрримор». Полумрак, бутылки не стоят, а уложены на стеллажах, как в подвалах старинного французского шато, ни души и седовласый хозяин, напоминающий невозмутимого английского дворецкого… Который с порога попытался продать мне Пино Нуар из... знойного, жаркого Лангедока по цене трех немцев. На мое робкое замечание, что Лангедок — это слишком жарко для данного сорта, и я ищу более прохладную Францию со сложными нотами подлеска, мне авторитетно заявили: «Далась вам эта Франция! А немцы ваши — никакие. Мой вам совет, лучше возьмите вот это вино из Новой Зеландии, они в виноделии давно французам нос утерли — откроете, а там крыжовник вырывается прямо из горлышка! И на Vivino оценка 4 с хвостиком!» 

В этот момент, как сейчас говорят, логика окончательно вышла из чата, хлопнув дверью. Предлагать белый попсовый крыжовник новозеландского Совиньона человеку, который пришел за сложной магией красного подлеска — это был высший пилотаж маркетинга от «Бэрримора» и почти оскорбление чести! Вежливо поинтересовавшись, до скольких они работают, я по стеночке отползла к выходу, пока меня не накормили овсянкой… 

Кубанское кьяроскуро и дух эпохи Людовика XIII 

...и совершенно случайно в одном магазине я выловила настоящую жемчужину: последнюю бутылку 8-летнего Мысхако Quintessence Pinot Noir Reserve 2018 года. 

И если для кого-то «вкусняшка» — это леденцовое игристое или взрывной крыжовник, то для меня истинным блаженством стал этот чернильный, плотный, «мужской» Пино Нуар. За восемь лет в бутылке ягодность ушла в тень, уступив место сумасшедшей глубине. Винодел осознанно добавил туда 7% Мерло — этот сорт стал жестким «скелетом», который спас капризный Пино Нуар от знойного, почти лангедокского климата Кубани. Мерло удержало структуру вина, не дав южному солнцу превратить его в рыхлый спиртуозный джем, а годы выдержки превратили этот каркас в чистый бархат. 

Вино настолько тельное и шелковистое, что в бокал хочется нырнуть носом и просто дышать им, забыв обо всем. Но самое невероятное начинается потом: вино живет, дышит и полностью меняет свой аромат каждые пять минут, открывая то благородную кожу, то табак, то трюфель… 

На Дзене критики ругают этот винтаж за «нехватку элегантности» — мол, слишком плотный, не похож на бледную современную Францию. Но постойте! Исторический Шамбертен XVII века ценился именно за свою брутальность и силу характера. Так что наше кубанское выдержанное вино передает дух эпохи Людовика XIII гораздо честнее текстовых штампов из интернета. 

Этот Пино Нуар максимально раскрывается в благородном союзе с нарезкой из сыровяленого мяса птицы, с мягким сливочным, но непременно выдержанным сыром. И обязательно попробуйте его убийственное, совершенно крышесносное сочетание со спелыми абрикосами — этот контраст сладкой мякоти и глубокого сухого вина просто стирает реальность…

Вот и на моем столе, пока в главе, над которой сейчас работаю, Оливье де Ля Фер дегустирует анжуйское вино в трактире и с тоской вспоминает бургундскую строгость, развернулся натюрморт кьяроскуро (лисички, Монтаньола, абрикосы, утиный хамон и брезаола из северного оленя). 

Моя кошка Мари Эме (герцогиня, никак иначе!) уже одобрила этот гастрономический триумф, беспардонно выхватив у меня из рук законный налог в виде крошечного кусочка оленины, после чего с достоинством удалилась в опочивальню. 

А после ужина, когда тарелки уже унесены, неизбежно просыпается желание плеснуть себе в бокал вина еще буквально на один глоток. Чтобы сидеть в полумраке и смаковать его медленно, как изысканную конфету. 

Джекпот на одну бутылку: почему Мысхако не будет ждать 

Изучив этикетку, а обнаружила, что этот Пино Нуар 2018 года был выпущен тиражом всего в 6 800 бутылок. Больше нет и не будет, производитель ударился в маркетинговые эксперименты. Но этот винтаж каким-то чудом еще можно найти — мне, например, удалось выследить 4 или 5 экземпляров. Разумеется, мой внутренний закупщик требовал забрать все остатки, но кошелек сухо выдал добро строго на одну. И знаете что? Это идеальный компромисс. 

Профессиональные сомелье в этот момент наверняка ударились бы в диспут о том, сколько еще лет этот кубанский резерв может развиваться в погребе и хорошеть. Но я принципиально не умею и не люблю откладывать праздники на мифическое «потом». 

Сейчас такое время, когда нужно жить одним днем. Вино — это не акция на бирже, это зафиксированное в стекле жидкое солнце конкретного года, которое должно сиять в бокале, а не покрываться пылью на стеллаже. Вот и мой новообретенный трофей не будет ждать особого повода, потому что сам факт его открытия — это уже праздник. Миллезим 2018 года сейчас на своем пике, оно готово солировать, обволакивать спелыми фруктами и уходить в таинственный подлесок. Этот грандиозный концерт я повторила прямо в эти выходные. 

А вы в вине что ищете — понятный ягодный вкус или готовы медитировать над бокалом с ароматом осеннего леса?