"Эй, Черногривый, радушный, ревнивый"

Небольшой перерыв пошел впрок. Я прекрасно погрузилась в работу над книгой и даже добила две огромные главы. Удивительно, но факт, если не пинать балду, то работа делается. Ну дела, никогда такого не было, учёные в шоке.

В прошлой главе началось какое-то бестолковое мужское нытье – минусов нет. Иногда полезно вспоминать, что у меня что-то там про любовь и добавлять всякие загоны и вздохи по вкусу. Это как книжка с рецептами, где все в унциях и фаренгейтах, а тебе лень переводить и сыпешь-запекаешь на глаз. Всегда так готовлю. Получается вкусно.

Щедрой рукой рассыпаю отсылки на "Океан" Мельницы, просто потому что могу. И потому что так захотела моя левая пятка – левую положено слушаться, коль скоро я левша. Да, к слову, Черногривым греки все равно сами звали Посейдона, а про тех, кто в море, это изначально был Анахарсис. Люблю госпожу Хелавису за многослойность песен.

Весла привычно царапали руки. От себя и к себе, от себя и к себе. Снова и снова, бесчестную тысячу раз, с самого рассвета, как он только спустился к гребцам, а затем и весь первый день в море. 

Полидевк не хотел подниматься на палубу. Здесь, посреди темноты и спертого влажного воздуха, он мог затаиться и не видеть ни Ясона, ни женщин. Вести разговоры с товарищами и петь пеаны о водных пучинах ему не хотелось. Он вцепился в весло и сжал губы, а рядом с ним Амфиарай затянул песню о красотке, что поджидает у берега и ткет покрывало из соленой травы – если вернётся, то расскажет ей о своей любви, а пока пусть дальними морями ведут его звёзды. До чего отвратительно – а все подхватили и горланили до полудня. Уж слишком залихватским был конец песни. Скабрезным и с грязными шутками, какими ещё бывают песни на веслах? На борту две царевны, что тоже способствовало веселью команды.

Полидевку же было не очень-то весело. Есть живые, есть мертвые, а есть те, кто в море. Он был в море. Оно тянуло его и топило, вертело в водоворотах, он старался выплыть наверх и не мог. Два раза приходили сменщики с палубы, он отчаянно мотал головой и молчал. Те удивленно пожимали плечами и уходили под яркий блеск солнца, где возле кормы была Халкиопа. Он лучше умрет от усталости, чем выйдет сегодня туда.

Такие дела. В нынешней главе меня наоборот охватило злое веселье, и я начала дёшево пошлить 24/7. С учётом того, что глава от лица Эрота, скажем, что так и было задумано. Перечитаю через неделю, вырежу все нафиг. Или добавлю ещё, эй!

Муж ржёт надо мной третьи сутки, говорит ниче там нет предосудительного, больше надо, больше! Мол, надо в интересные жанры уходить дальше и глубже – шиш ему с маслом.

Ещё у меня появилась Цирцея, которую придется звать Киркой на греческий манер. Меня аж коробит от этого. Ассоциации только с садовым инструментом и ужасающим одноименным парфюмом Tiziana Terenzi.

Нашла тут ещё идеальный мем с Горгоной, с которого визжу все утро.

Мне нужна такая чашка, чесслово