Клетка Фарадея. Отрывок из главы

Макс направлялся по делам. Его остановил крупный мужчина лет сорока и вежливо произнес.

— Привет, Максим. Поехали. — и не дожидаясь вопроса добавил. — Дмитрий Петрович всё расскажет. 

«Что-то новенькое» — думал руфер послушно направляясь за мужиком, забыв про свои дела.

Парень сидел на стуле и разглядывал двух метровые часы. Страх никуда не ушёл, но дворовая, натура уже адаптировалась к запаху такой опасности. Он ждал.

На поверхность стола со стуком лёг новенький, матово-чёрный полнокадровый Sony Alpha с тяжёлым длиннофокусным объективом серии G-Master. Рядом Хмуров положил пластиковый бокс с картой памяти.

Макс сглотнул покосившись на камеру. О такой он и мечтать не смел. 

— Я готов.

— К чему? — Хмуров приподнял бровь. 

— Ну ты же сейчас расскажешь. А кэш будет? — Макс нагло улыбнулся.

— Зажил смотрю. Напомнить?

— Не, не надо.— руфер стер улыбку. 

— Патриаршие. Малый Козихинский переулок. Четвёртый этаж, угловой пентхаус с панорамным остеклением. Сегодня в два часа ночи туда заедет один разговорчивый кадр. Мне не нужен его звук, мне нужны лица тех, кто будет сидеть напротив него, и документы, которые они выложат на стол.

Дмитрий Петрович пододвинул к Максу камеру.

— Камера настроена, экспозицию не трогай. Внутрь не лезть, на карнизах не плясать. Если тебя примет полиция или местный ЧОП — я тебя не знаю. Вопросы?

— Я понятливый и сообразительный. —  Макс нацепил ту же улыбку, забирая тяжёлый аппарат.

— Свободен. Воронов тебя выведет.

Пацан ему почему-то нравился. «Ну посмотрим» — подумал он.

Лето передало дождевую эстафету осени и та не собиралась останавливаться. В час сорок пять ночи на Патриарших хлестал ледяной октябрьский ливень. Плотная стена воды глушила уличный шум, превращая неоновые вывески ресторанов в размытые багровые пятна. Для Макса это был идеальный камуфляж.

Он скользнул в тёмную арку Малого Козихинского. Руферский леший-дождевик стекал ручьями. Макс миновал мёртвую зону купольной камеры, зацепился за ржавый швеллер водосточной трубы и за тридцать секунд взлетел по пожарной лестнице на мокрую оцинкованную крышу четырёхэтажного сталинского дома.

Парень распластался на животе у самого края парапета, подложив под локти мягкий кофр. Пальцы в обрезанных перчатках привычно легли на холодный корпус Sony.

Объектив, похожий на ствол маленького миномёта, уставился через переулок — ровно в панорамное окно пентхауса напротив.

Вскоре там действительно зажёгся свет. В кадре появился грузный мужчина в расстёгнутом пиджаке. Напротив него на диван сели двое парней в спортивных куртках. Один из них, худой, с капюшоном, нависающим на лоб, выложил на журнальный столик пачку документов в прозрачном файле.

Руфер притих, вжимая палец в кнопку затвора. Камера бесшумно, сериями по десять кадров в секунду, начала вбивать в память устройства лица, профили, линии текста на бумаге. 

Вдруг прямо за его спиной с металлическим хрустом сорвало навесной замок слухового окна.

Макс инстинктивно перекатился на бок, вскидывая камеру. Из темноты чердачного проёма вывалились трое мужчин в тёмно-синей форме с надписью «Полиция» и ЧОПовскими шевронами. В их руках вспыхнули лучи фонарей, ослепив руфера.

— Стоять! Руки в гору! Мордой в пол! — закричал передний, крупный оперативник, наводя на Макса вороненый ствол ПМа.

«Попался», — выстрелило у него в мозгу  — «Если это люди Хмурова — не убьют, но если сломаюсь, проверка провалена. А если это реальная полиция — да пофиг, в первый раз что ли.» 

Решение было принято мгновенно — нужно спасать результат. Макс резко, крутанулся вправо, уходя от луча фонаря. Пальцы вслепую рванули боковую заглушку камеры. Ногти впились в ребристый край крошечной карты памяти. Щёлк. Накопитель оказался в его ладони, и следом, привычным движением ушёл в потайной пистоныш — крошечный кармашек на джинсах. Менты туда полезут в последнюю очередь.

А ещё руфер знал: если принимают на горячем, а в камере пусто — шмон будет до трусов. Ему нужен был громоотвод. Левая рука нырнула в карман дождевика и выудила оттуда карту-пустышку. Флешка, которую он всегда таскал с собой как раз на такой случай. На ней уже висело десятка два старых снимков ночного Сити, сделанных с совершенно другой крыши, но кто будет сверять ракурсы.

Макс демонстративно исполнил попытку избавиться от улики, с возгласом «Ой!» он «неуклюже» выронил карту прямо под ноги подбегающему оперативнику. Пластиковый прямоугольник шлёпнулся в лужу на оцинковке.

ЧОПовец, заметив маневр, с криком: «Попался, шпион хренов! Скинуть хотел?!» — коршуном упал на колено и выхватил флешку из воды.

— Лежать, сука! — второй мужик прыгнул вперёд, тяжёлый ботинок прилетел парню под лопатку. Камера отлетела в лужу, жалобно звякнув линзами.

Ему заломили руки за спину так, что в суставе что-то хрустнуло. Лицо заливало ледяной дождевой водой пополам с кровью из разбитой о железо брови.

— Что в карманах, колобок? Снимаешь что тут, а? Отвечай давай! — оперативник с силой рванул его за волосы вверх, заставляя смотреть в слепящий фонарь.

Макс хрипел, отплёвываясь от солоноватой влаги.

— Я... я просто крыши фотал, — выдавил он, симулируя панический, полудетский плач придурка. — Дядь, не надо, фотик батин, он меня убьёт... Я для блога... Там Сити красиво светится...

— Блогер, мать твою! Наркоту ищешь, закладчик? — тот бесцеремонно потрошил его карманы, выкидывая на мокрую крышу ключи, пачку семечек и телефон. — Камеру забирай, этого в отдел на оформление. Пускай там поплачет.

Его потащили по скользкой крыше к чердачному окну, как мешок с костями. Макс волочил ноги, продолжая выть и причитать. 

Районный отдел полиции по Пресненскому району встретил руфера привычным ночным набором: запахом хлорки и перегара. Его притащили в кабинет дознания ближе к четырём часам ночи. Капитан-дознаватель, с серым от вечной бессонницы лицом, лениво клацал по клавиатуре, изучая на мониторе внутреннюю базу МВД. Макса пробили быстро. История его приводов была чистой и однообразной: три задержания за руфинг на Таганке, Сити и Тверской. Каждый раз — административный протокол, штраф и дежурные объяснительные: «Снимал панорамы для личного блога, злого умысла не имел». 

Капитан выдержал театральную паузу, остановил пальцы над клавиатурой и перевёл взгляд с монитора на Макса.

— Так, Краенберг Максим Владимирович. Двадцать три года. Откуда у тебя вообще такая фамилия, шпион?

— От родителей, — Макс посмотрел на капитана как на дебила.

— Юморишь, Краенберг, — мент прищурился и повысил голос. — Не надоело смотрю по крышам как обезьяна скакать? Да, Краенберг? 

Дознаватель похлопал ладонью по камере.

— Аппарат твой тысяч на семьсот тянет. Плюс оптика. Где у нас безработные руферы так закупаются? Откуда вещь? 

— Я же сказал, батина, — ответил Макс. — У бати бизнес, он может себе позволить. Решил ночную Москву пофоткать, хобби у меня такое. Вон, флешку посмотрите, там одни панорамы высоток. Нет там ничего криминального. Нарушил пропускной режим, признаю. 

Капитан криво ухмыльнулся, открывая на своём компьютере файлы с изъятой флешки-пустышки. На экране замелькала романтика экстремального фотографа.

В его глазах погас интерес. ЧОП пентхауса заяву писать отказался, а держать парня в камере из-за копеечной административки не было юридических оснований. 

— Ладно, Краенберг. Выпишу тебе штраф за мелкое хулиганство. Но камеру твою мы пока подержим. Пусть батя лично с документами и чеком приедет её забирать. Свободен. Иди оформляйся на выход.

Через десять минут Макс вышел из дверей ОВД под моросящий дождь. На выходе из дворов его уже ждал чёрный фургон СБ. Дверь отъехала в сторону.

— Здравствуйте! — заулыбался парень расставляя руки в стороны. — Поехали кататься. — продолжал он садясь в фургон.