Второй пошёл... Цикл - "МИКРИКИ..."
Автор: Александр ДЭС"Бабушка и Маша, … и облака…". Машка лежала полу, ... нет, полулежала на подоконнике, где солнце лежало, … нет, стелилось, ... нет, раскинулось ровным золотистым ковриком. Она вытянула лапы, потом подобрала их, потом снова вытянула - будто пробовала, как лучше, ну, чтобы всё тело попало в тепло. А за окном пылало ЛЕТО…
В комнате пахло свежим хлебом - бабушка только что достала его из духовки, и теперь он остывал на полотенце... По кухне кружился тот самый запах, от которого сразу хочется свернуться клубочком и никуда не спешить.
- Ну что ты там высматриваешь? – к ней подошла бабушка, ставя рядом с Машкой блюдце с тёплым молоком. - Опять небо читаешь?
Маша не ответила. Она вообще редко отвечала словами - ей хватало взгляда, лёгкого движения хвоста, мягкого «мяу», когда нужно было что-то важное сказать. Вместо этого она аккуратно коснулась молока носом, будто проверяла, не слишком ли горячо, а потом сделала один маленький, торжественный глоток.
И тут Маша увидела облака, там, в небе, за окном… Такие… … Как паруса - длинные, с волнистыми краями, похожие на корабли, парусные корабли-шхуны, с белыми, наполненными ветром, парусами. Машка замерла, уставившись на них так, будто увидела что-то очень важное. Потом медленно, почти величественно, как на балу-приёме у царя-повелителя, церемонно подняла лапу и будто бы помахала им вслед…
Бабушка улыбнулась:
- Вот ведь выдумщица… Кому это ты машешь?
А Маша только чуть шевельнула кончиком уха, как будто хотела сказать: «Тем, кто плывёт ТАМ… Пусть знают, что тут всё хорошо. Тут тепло, тут пахнет хлебом, и тут ИХ видят… И смотрят им вслед…».
Облака-паруса уплывали всё дальше, растворяясь в голубизне, а Маша снова вытянула лапы, устраиваясь поудобнее. Теперь она не смотрела в небо - она слушала дом: как тикают часы, как потрескивает остывающая духовка, как бабушка тихо, почти шёпотом, что-то напевает себе под нос. И в этом тихом шуме было столько уюта, что ничего и не надо, ведь, уже всё случилось, и весь мир сложился именно так, чтоб ей, Машке, стало спокойно…
***