В начале были существа.

Их называют монстрами. Но не в моем мире.

Существа. Ведь как по-другому можно назвать тварь, приходящую за твоей плотью (и снова это странное до безумия слово... Как покалывание на кончиках пальцев)? Монстром? Чудовище? Если и так, то тогда человек в моем мире все еще верит, что он сам нечто иное. Что он чище. Что он правее.

Но это ошибка. И за нее платят кровью.

Первого из них вы уже видели. В главе «Бернир – значит медведь» во тьме пещеры появляется щур. Тварь, отдаленно похожая на гигантскую хищную многоножку. Слишком быстрая, чтобы успеть испугаться. Слишком голодная, чтобы отступить. Если бы не тяжелая рука Бернира и его топор, эта глава закончилась бы иначе. Вернее, не закончилась бы вовсе.

А еще есть Хрольф, ездовой пес Сольдена. Тоже существо. Только он не рвет тебе горло. Он тащит хозяина сквозь пургу, дышит паром в ледяную ночь и ждет, пока он поднимется, даже если упал душой. Он все равно будет стоять рядом и никуда не уйдет.

И это не все.

Существ здесь сотни видов. Если считать тех, что еще не описан, не пойман и не назван, тысячи.

Одни редки настолько, что встреча с ними либо приговор, либо пророчество. Другие привычны, как вши в подшерстке. Кто-то разумен. С такими можно говорить. Торговать. Покупать. А еще сидеть за одним костром, деля бурдюк эля на двоих. А кто-то не разумен. И таких не жалеют. Их уничтожают. Не от ненависти. От нужды. Чтобы рассвет наступил. Чтобы дети дожили до утра.

Есть существа-охотники, что выходят на запах крови. Существа-падальщики, что приходят после. Существа-паразиты, что не убивают сразу, они терпеливее. Есть те, кого нельзя видеть. Есть те, кого нельзя слышать. А есть те, кто селится не в доме, а в тревожном сне, и выгнать их оттуда практически невозможно.

И есть те, кто приходит только один раз. К одним. В детстве. К другим. В ту ночь, когда пришло его время.

Так откуда они взялись?

Никто не знает.

Старики шепчут легенды у очага, и с каждым пересказом правды становится меньше. Охотники передают друг другу лишь приметы. Ученые мужи до сих строят теории и срывают голос в спорах. Откуда пришли существа? Почему их так много? Почему одни кажутся старыми, как сам мир, а другие, будто вытекли из трещены самого мироздания?

Ответа не знает никто.

Кроме меня.

А я молчу. Пока.

Без них мой мир не полон. Даже самая отвратительная из этих тварей не лишняя. Она не «злодей в кадре». Не моб, которого герой сносит по пути к финальной битве и забывает.

Существа часть моего мира.

Без щура пещера Утроба Матери была бы мертвой. Без Хрольфа, путь был бы короче. Без тех, кто ждет в ночи, и в самой тьме не было бы смысла вообще.

Страх это то, что делает мир живым. А существа это то, через что страх входит в этот мир.

И чем дальше идет сюжет, тем яснее одно. Граница между «человеком» и «существом» тоньше лезвия.

И, возможно, когда-нибудь она оборвется вовсе.

P.S. Возвращаюсь с миниотпуска, поэтому пост будет один.