Крап, каноль и ЦРУ

- Пацаны, - закатился в батарею Приходан, - в обед форму выдадут, зуб даю, сто пудов, эрмэошники сказали, они щас получали на складе новьё, прикинь?! 

Батарея, только-только пришедшая с утренней песенной разминки перед завтраком, радостно напряглась. Первая неделя командировки прошла махом, новые и старые позиции, устройство бытовок с каптёрками, порядок в батарее, порядок в автопарке, порядок на позициях - сделали нас порядочно пыльными, потными, начавшими рваться на локтях с коленями и очень ждущими новостей о выдаче самого обычного камуфляжа. 

Да и Дагестан, о прошлую осень с зимой бывший вполне ничего, нежданно-негаданно показал свою натуру, вгоняя в ступор из-за творящегося. День льёт – день парит, день льёт – день парит, под ногами то чавкает, то стучит гребёнкой, раз – промок насквозь, два – весь в песке, глаза моргают, на зубах скрипит. Ветер тут, ветер там, ветер повсюду, а ночами вдруг холодно. Если у тебя ещё и штаны протираются, так загрустишь.

А тут – форма, да если ещё с обувью, да это же просто сказка какая-то, наслаждение жизнью и просто абзац, такого не бывает, включая волшебника в голубом вертолёте. 

Приходан не обманул, весть прям оказалась благая, сразу после перлового навара с килькой, жидкой пшёнки с килькой и чая, к счастью - без каспийского анчоуса в томате, старшина сурово указал строиться. Старшина давно хотел свалить на заставу, его не пускали, старшина ходил грозным с утра и до упора, даже не радуясь неприкосновенному запасу кителей с ватниками своего хозяйства. 

- Строиться, батарея, чего как беременные, а? Атаманов, займи место в строю, юноша, куда тебя вечно тянет вбок? Силиенко, веди на вещевой, старую не проебите, бойцы, подменка всем нужна.

Рядом почти хромал Коля. У него отвалился каблук, Коля решительно направился к старшине, старшина покрыл его матом и переслал к Егоблагородию. Егоблагородие господин штабс-капитан, ровняя усики, посмотрел на Николя точно на пустоту и поинтересовался – какого ляда военный хочет от него лично, если речь о выданной обуви?

Коля пожал плечами, развернулся и упиздил в закат, затаив лютую злобу. 

Утром причапала внеочередная проверка, проверила всё, вся и всех, и наша батарея, лучшее подразделение полка, сполна отхватила пиздюлин, да ещё и командование оказалось пенетрировано без смазки. Проверяющий майор из дивизии, побагровев от увиденного, поднял к лицу Егоблагородия Колькин сапог. Так себе заношенный с КМБ кирзач с характерными дырками голенища, морщинами носков и, куда важнее остальной непрезентабельности - с каблуком, подбитым обычным плотницким гвоздём, соткой, торчавшим наружу гусарской шпорой.

- Эт что за ёб вашу мать, ёб вашу мать, товарищ капитан, ёб твою налево, а, ёб? 

Егоблагородие молчал, покрывался румянцем, ел командование глазами и явно мысленно обещал Миколе что-то, схожее с аттракционом для Храброгосердцем перед «фридом!».

- Ну, ёб вашу мать, будет вам ёб вашу мать, товарищи командиры, ёбанарот и пиздец!

Кто знает, может этому самому сапогу, умершему своей смертью, весь полк ТГ оказался обязан заменой формы? Даже если и так, Коля не сильно радовался. Егоблагородие, кроме голубой крови, отличался высоким интеллектом и мой друже справедливо ожидал жуткой мсти чуток позже, когда всё уляжется. А пока…

- Ни хера себе, - Снегирь, идущий впереди, даже обернулся, - видели, пацаны?

Странно было бы не увидеть самую обычную новенькую подошву, оставшуюся в грязи зубастой пастью вверх. Бедолага, шедший тут чуть раньше, наверняка оказался в лютом изумлении от силы дагестанской грязи. Внутри всё напряглось и вздохнулось, старые сапоги тоже обещали помереть скоро и без вариантов, случись такое с новыми – и как быть?

Выяснить качество выданного не вышло. Хорошо, командование разрешило остаться двум нашим писарям, сгребавшим вместе снятое барахло. Нас, как выяснилось, сдали в аренду самому настоящему краповику, явившемуся за вверенным стадом лично и с камазом 2 БОН. Неудивительно, старший прапорщик Грешнов служил там командиром АГС, а вот почему отрядили в помощь ПТБ – кто ж знает? 

- Она же новая, - сказал кто-то за спиной, - только получили. 

Это мы ещё не знали о скором будущем, ждавшим на станции. На станцию нам привезли два вагона пиломатериала в виде жердей, досок, горбыля и вьюги опилок. 

- Что стоим? – товарищ старший прапорщик явно не жалел ни нас, ни канолевых комков. – Сами не выгрузятся. Командуйте, сержанты, давай-давай, погнали. 

Краповиков в полку имелось несколько. Комбат зенитки служил в разведке, имел зелёный и краповый, замполит первого очень любил свой отбитый и полученный за сдачу, а вот этот усач и его кудрявый товарищ, поговаривали, получили крапы за войну. Слухам верилось, Грешнов и Жора подавляли одним взглядом до взвода личного состава, а ещё взвод легко распинывали пиздюлинами. Врали, мол, воевать мужчины начали где-то в СССР и даже не в Афгане, а где-то в Африке. 

Глядя на понтовейший, пусть и явно ношеный, костюм нестандартных образца с качеством да количеством карманов, да ещё линяло-чёрного цвета, слухи на глазах обретали почву. Из-за едва заметной узкой нашивки по плечу с жёлтыми нерусскими буквами C.I.A.

- Трофейный комок, - сказал кто-то, - с цэрэушника снял.

- Работай, воин! – сказал пёс войны и закурил. – Ещё полтора вагона, живее, блядь.

В санчасть завтра сходила половина батареи. Занозы и антисанитария вещи несовместимые, все знают.