Я не планировала блог, но
Автор: Ника РакитинаТочно не планировала. Но не могу же я ржать в гордом одиночестве.
Алена Ламберт написала вполне серьезный блог об обложках для лыров. И там прозвучало "комиссар драконов". У меня вопрос возник тут же и абсолютно левый: а на фиг драконам комиссары? 
Лыры я не читаю, я их иногда пишу. Но коренной вопрос фантастики "А что было бы, если бы..." уже попал мне вожжой под мантию. И я рванула к нейросетке записать, чтобы не забыть, а может быть, и уточнить мыслю.
У меня такое чувство, что нейросетка тоже обалдела от запроса. Не считайте это текстом, мысль есть, возможно, я ее буду серьезно думать, возможно, останется пылиться в закромах до вызревания. Но результатом делюсь. Ибо.
ДЕКРЕТ № 4712-Д. О ПЕРЕУЧЕТЕ ЧЕШУИ
Надежда Константиновна сидела в Кремле, обложенная горами золота, и штопала носок. Носок был трофейный, из верблюжьей шерсти, и это было единственное, что напоминало ей о Нем. Остальное напоминало о том, что она теперь — Верховный Комиссар Всея Чешуи.
— Товарищи, — сказала она в зал, где двенадцать драконов в кожанках курили и дымили не только папиросами. — Сокровища в общий котел. Кто спрятал хоть один рубин под хвост — расстрел.
— А если хвост чешется? — буркнул Троцкий-Дракон, нервно дёргая лопатками.
— Тогда чешите об стенку, товарищ.
В углу зала стояла графиня Оболенская, арестованная за укрывательство трех фамильных ложек. Её поставили к стенке, но стенка осыпалась, потому что Дзержинский-Дракон чихнул и случайно снес железным крылом пол-подвала. Графиню решили «перевоспитать через труд» — определили мыть полы в Кремле.
Комиссар Красный, чья человеческая ипостась была тоща, угловата и пахла керосином, каждый вечер «случайно» оказывался рядом, когда она работала. Подавал ведро. Однажды подал цветок — чахлый, вырванный из трещины в брусчатке на площади имени его фамилии. Графиня посмотрела на дракона так, будто он предложил ей сожрать саму себя.
— Это не взятка, — сказал он хрипло. — Это… агитация.
Графиня засунула цветок за ухо и продолжила уборку.
Над котлом с золотом в Колонном зале висел плакат: «ВСЁ ОБЩЕЕ — НИЧЬЁ ЛИЧНОЕ. КРОМЕ КРУПСКОЙ. КРУПСКАЯ — НАША».
Крупская довязала носок. Надела. Встала.
— Товарищи. Завтра наступаем на юг. Кто не умеет летать строем — будет летать рядом.
Двенадцать драконов зарычали. Графиня отжала тряпку. Комиссар Красный придвинул ей табуретку, чтобы отдохнула.
Никто этого не заметил, кажется.