Флешмоб «обиженная женщина»

Полдень обрушился на Арену тяжелым, раскаленным молотом. Багровое солнце стояло в зените, превращая песок на малом круге в искрящееся море битого рубина. Воздух, пропитанный запахом старой крови, жженого масла и немытых тел тысяч зрителей, казался настолько плотным, что его можно было резать ножом. Цайэр стояла в тени каменного свода, ожидая выхода. На ней были те самые «подержанные» доспехи, проверенные Саруманом: потертая кожаная кираса, посеченные наручи и простой плащ, наброшенный на плечи. В руках она сжимала свой новый меч — надежную, но невзрачную сталь.

Над трибунами пронесся раскатистый, усиленный магией голос глашатая:

— Вниманию почтеннейшей публики! К сожалению, наш славный «Стальной Потрошитель» внезапно занемог — дурная лихорадка свалила великана! — голос сорвался на издевательский смешок, и толпа ответила дружным гоготом. — Но Арена не терпит пустоты! В качестве жеста доброй воли и на потеху истинным ценителям, сегодня против пришлой наемницы выйдет… Торк Мучитель!

Толпа взорвалась. Рев тысяч глоток был настолько мощным, что Цайэр почувствовала вибрацию в подошвах сапог. Люди вскакивали с мест, выкрикивая имя бойца. Торк Мучитель был местной легендой, чемпионом «второго круга», известным своей патологической жестокостью и тем, что ни один его противник не покинул песок живым или хотя бы целым.

На световых табло мгновенно вспыхнули цифры ставок. Соотношение было унизительным: 20 к 1 против Цайэр. На неё ставили только полные безумцы или те, кто по ошибке нажал не на тот рычаг. Для всех присутствующих она была лишь очередным куском мяса, который Торк разделает на потеху черни за считанные минуты.

Цайэр медленно повернула голову к распорядителю Морту, который стоял у рычага решетки. Тот, кто еще вчера лебезил перед жетоном Кассиана, теперь старательно отводил взгляд, потирая вспотевшие ладони. В его позе не было раскаяния — только холодный страх перед теми, кто был выше Кассиана в иерархии кланов.

— Что это значит, Морт? — тихо спросила она, и в её голосе, несмотря на грохот толпы, прозвучала ледяная угроза. — Мы договаривались о «Потрошителе».

Морт нервно дернул щекой, его кадык судорожно мотнулся вверх-вниз. Наконец он решился взглянуть ей в лицо, но в его бегающих глазках сквозило лишь циничное сочувствие мясника к забиваемому скоту.

— Планы изменились, девка, — он сплюнул на солому у ног. — Видишь ли, мир — штука хрупкая. Твоего покровителя, Кассиана, нашли сегодня утром в его собственной постели. С перерезанным горлом, если тебе интересны детали. Аккуратно сработали, почти художественно. Так что его жетоны больше не котируются на Арене — теперь это просто бесполезные кругляши из дешевого сплава. У тебя больше нет защиты.

Он сделал шаг ближе, понизив голос до шипения, перекрываемого лязгом поднимающихся заслонок на стороне противника.

— И вот еще что... До меня дошли слухи, что у «Кровавых Воронов» есть к тебе особый счет. Они очень просили, чтобы твой выход стал незабываемым. Высокие люди захотели увидеть настоящее зрелище, а не возню с больным рабом. Торк сам вызвался размяться — кто я такой, чтобы отказывать чемпиону, за которым стоит Клан?

Морт пожал плечами с напускным безразличием, хотя кончики его пальцев заметно подрагивали.

— Слушай, я не мясник. Если ты понимаешь, что тебе не выстоять — можешь отказаться. Прямо сейчас. Разворачивайся и уходи обратно в казармы.

Он сделал расчетливую паузу, и на его губах появилась кривая, похожая на шрам, усмешка. 

— Только учти: контракт уже подписан и заверен магической печатью Арены. Неустойка за срыв боя с чемпионом — пятьдесят тысяч золотых империалов. Оплата немедленно. Если денег нет… что ж, долговая яма здесь глубокая, и выходят из неё только в виде костной муки для удобрения садов Хозяина. Выбирай: либо быстрая смерть от руки Торка, либо медленное гниение в цепях.

Цайэр перевела взгляд на песок. Там, в ореоле пыли, уже показалась массивная фигура Торка. Он был закован в черные шипастые латы, а в руках держал огромный стальной цеп, звенья которого глухо лязгали по камням. Он не просто шел — он доминировал над пространством, упиваясь обожанием толпы.

— У меня нет пятидесяти тысяч, Морт, — произнесла она, поправляя перчатку и крепче сжимая рукоять меча. — Но у меня есть сталь и очень плохое настроение. Открывай чертову решетку.

Морт посмотрел на неё с чем-то, похожим на мимолетное уважение, смешанное с жалостью. 

— Как скажешь, смертница. Пусть твои боги, если они у тебя есть, смотрят в другую сторону. Сегодня на этом песке они тебе не помогут.

Решетка с лязгом поползла вверх. Свет багрового солнца ударил в глаза. Цайэр сделала первый шаг на арену, чувствуя, как раскаленный песок забивается в швы сапог. Толпа взревела, предвкушая первую кровь. Торк Мучитель остановился в центре круга и медленно поднял свой цеп, на конце которого вращался утыканный шипами стальной шар.

— Молись, куколка! — пророкотал его голос из-под глухого шлема. — Я буду сдирать с тебя кожу так медленно, что ты успеешь проклясть тот день, когда решила взять в руки меч!

Цайэр не ответила. Она слегка пригнулась, сместив центр тяжести, и замерла, превращаясь в натянутую струну. В её голове уже не было шума толпы, не было угроз Торка. Только ритм его дыхания, траектория движения цепа и холодный расчет. Она знала: ставки 20 к 1 — это не просто цифры. Это цена её жизни. И она собиралась заставить этот мир заплатить сполна.

«Кровавые Вороны, значит? — пронеслось в её мыслях, когда она поймала блик солнца на шипах врага. — Что ж, если вы хотели зрелища, вы его получите. Но бойтесь того, что увидите в конце».

Она рванулась вперед в тот самый момент, когда Торк нанес первый сокрушительный удар, превращаясь в едва уловимую тень в вихре красной пыли. Бой, который должен был стать её казнью, начался.