Интересные отрывки из военных/предвоенных воспоминаний, вразнобой
Автор: Ярослав Георгиевич— Как вели себя на допросах немцы в 1944–1945 годах? Как держались?
— Возможно, вы сейчас удивитесь, но я скажу следующее. Мне пришлось переводить на сотнях допросов, и почти до самой капитуляции все немцы свято верили, что Германия победит, они постоянно упоминали о новом секретном сверхоружии, которое пообещал Гитлер, и пленные были уверены, что это «оружие» поможет им взять верх над нами…
Весной 1945 года переводил на допросе немца, ученого-ракетчика, который сказал буквально следующее: «Мы тут с вами сидим, разговариваем, а в это время над нами в воздухе летят три реактивных „Мессершмитта“. Вам нас не победить»…
А мы тогда и не знали, что у немцев появились реактивные истребители.
Допрашиваем немецкого летчика-аса, кавалера Золотого Рыцарского креста. В плен он попал не в бою, а случайно, два немецких самолета столкнулись в воздухе, и ему пришлось спасаться на парашюте. Летчик держался на допросе очень спокойно и гордо и нас «заверил»: «Будьте спокойны. Мы все равно вас победим!»
При этом все немцы, даже самые отпетые фанатики, на допросах давали исчерпывающие ответы на вопросы следователей…
Немцы соревновались в доносах друг на друга, только если раньше обыватели «стучали» в гестапо, то теперь доносили в СМЕРШ и в городские комендатуры…
Ковпаковцы перерезали железную дорогу. А там была такая концентрация отступающих немецких частей, да кроме них еще полиция, жандармерия. Столько скопилось транспорта, что невозможно было продвинуться! Мы тогда с нашей базы вышли к Минскому шоссе. Вот там мы наблюдали, как действуют «Илы» по этому скопищу. Полицейские запрудили дорогу своими огромными телегами. Они бежали с семьями, со скарбом. Страшно их «Илы» утюжили. Там все летело вверх!
Авербух Борис (Бер) Яковлевич, переводчик СМЕРШ
12 октября мокрые, голодные и злые мы вышли к Луостари и первое, что нам попалось, еще не доходя до аэродрома, немецкие продовольственные склады. Охранников наши сразу сняли, и я со своим взводом ПТРовцев ворвался внутрь. Чего там только не было: шоколад, шнапс, печенье, консервы всякие! Я тогда первый раз в жизни сгущенку попробовал. Что удивительно, американской еды много было. Что мы получали, консервы, что они.
Поразило, что многие немцы были в русских тельняшках. Шли на нас нагло, густой толпой, в открытую. Большая часть - автоматчики. Навалили мы их там много, трупы лежали один на другом, но и у нас были потери, в моем взводе тоже погибли ребята. Бой был жесточайший, но немцев отбили, они откатились назад, и больше по этой дороге не прорывались. После боя насчитали четыреста немецких трупов, но и у нас погибло около ста человек. Собрали своих ребят и похоронили, немцев закапывать не стали.
В Чехословакии кушать часто приходилось то, что в домах найдем. Это не Россия, где все выжжено. В Польше и Чехословакии немцы все сохранили. В подвалах консервы, сало, живность у жителей была.
Я считаю так. Командир роты-взвода-батальона образца 41–42 годов больше трех атак не может быть живым. В три атаки я ходил на Карельском фронте и одну на ДВФ. Максимально три, либо ранен, либо убит, а обычно убит. Редко кому везло. Ведь командиры шли впереди цепи. Потом уже я себе снайпера и пулеметчика поставил. С августа по ноябрь 41-го я потерял 12 взводных и трех ротных.
Отец, видимо, потому не выехал из Жеймель вместе со всеми другими беженцами в четверг 26 июня, что он постоянно вел дела с немцами и считал их порядочными людьми. Он, вероятно, не верил в возможность такого развития событий. Ведь в Литве не было объективной информации о немцах, какая была у нас до 1939 года, до заключения договора с Германией. А после заключения договора и вхождения Литвы в состав СССР и вообще очень уменьшилась антифашистская пропаганда
Илья Хаеш
многие евреи верили своему жизненному опыту, а не радио, книгам и газетам. В представлении многих немцы были такими, какими они их знали по Первой мировой войне. Из всех режимов времен Гражданской войны, в оценке евреев, немецкий был одним из наиболее толерантных
С. Швейбиш
Значительно осложнилась обстановка на участках отрядов с апреля 1941 года. Почти ежедневно немецкие самолеты перелетали линию государственной границы, при этом углублялись на советскую территорию на 100 — 150 км, с мая начались периодические обстрелы советской территории из стрелкового оружия, а иногда и артиллерии.
Командованием отряда принимались меры по усилению как охраны границы так и оборудования и подготовки к обороне погранзастав. На каждой заставе был оборудован опорный пункт, который состоял из блокгаузов (деревянно-земляное оборонное укрепление с 2-4 амбразурами, рассчитанное на стрелковое отделение для ведения пулеметно — ружейного огня в различных направлениях с запасами воды и продовольствия), скрытых и открытых ходов сообщения, траншей. Личный состав застав отрабатывал действия при переходе через границу вооруженных отрядов, отрабатывались вопросы взаимодействия между нарядами, заставами, комендатурами. Активно внедрялся в жизнь пограничных подразделений радиосвязь.
С середины мая 1941 на немецкой стороне Буга пограничники стали наблюдать за повышенной активностью немцев. На некоторых участках активно строились ДОТы и другие оборонительные сооружения, автомобилями подвозились ящики с боеприпасами. На позициях устанавливались орудия, минометы, тяжелые пулеметы. Разведка докладывала о концентрации в приграничных населенных пунктах значительных армейских подразделений.
За несколько дней до войны провокации с немецкой стороны участились. В ночь с 14 на 15 июня 1941 на участке 98-го ПО ночью 20 июня немецкой артиллерией было обстреляно с. Опалин. В этом же районе немцами велся пулеметный огонь по пограничным нарядам и селу. Наряды почти ежедневно обнаруживали подключения к советской телефонной сети.
20 июня 1941 пограничным отрядам был доведен приказ о прекращении плановых занятий, отмену выходных, усиление охраны границы в ночное время (23.00-05.00) с привлечением к службе до 75% процентов личного состава застав, высылке на линию границы в ночное время усиленных нарядов и вооружения нарядов на наиболее опасных участках ручными пулеметами, практически непрерывный контроль КСП конными нарядами. Срок усиления охраны границы указывался до 30 июня 1941.
Провокации продолжались. На участке 10-й заставы вечером 21 июня 1941 жительница приграничного польского села через Буг сообщила пограничному наряду о том, что немцы приготовили орудия для переправы через пограничную реку. Командование 98-го пограничного отряда настояло на встрече с представителями немецкой погранслужбы. В 23.45 21 июня комендант 2-й пограничной участка капитан Парижев, представитель штаба 98-го ПО капитан Шинкаренко, замполит 8-й ПО политрук Бабенко и заместитель политрука Прищепа на лодке переправились на немецкую сторону. В ходе погранкомиссарской встречи с представителями немецкой стороны был передан меморандум в котором указывались факты нарушений пограничных договоренностей. Это уже была вторая встреча, при первой — около полудня 21 июня немецкой стороне был заявлен протест относительно случаев перелетов немецкими военными самолетами на советскую сторону. В этот же день в районе железнодорожного моста через Буг на участке 8-й пограничной заставы группа немецких офицеров открыто фотографировала мост, советскую территорию, осуществляла зарисовки, и отмечали на картах. Такие же действия происходили и на участке 9-й заставы. Офицеры — пограничники понимали, что немцы проводят рекогносцировку, но поделать ничего не могли. Немецкий офицер галантно заявлял, что недоразумения будут устранены следующий же день.
История 98-го погранотряда