Суббота, похожая на сон

Ко мне подходили люди, здоровались и просили подписать книгу, но я не узнавал их лиц. Меня сравнивали с тем, на кого я равняюсь, как младший брат старается обогнать старшего, оставаясь младшим, — и мне это льстило. Они кричали: «Нагацкий, ты меня редактировал!» — и я смущенно отвечал: «Кто ты?»

Когда все закончилось, они говорили: «Ты такой же как на фото, только красивей». И я, распрямившись после учтивого поклона, благодарил, их обнимая, а в голове все звучал вопрос: «Кто эти люди?»; но они не замечали моего смущения, повторяя вновь и вновь: «Мы слышали про тебя, спасибо, что пришел, очень рады, очень, приходи снова, давай дружить».

И я шагал по вечерней Москве, провожая писателя на поезд до Петербурга, рядом шла столичная писательница, автор потрясающей фантастики, и, упиваясь воспоминаниями, осыпала нас подробностями морских приключений, а я все думал: «Это, должно быть, сон. Я не должен раздавать автографы. Меня ведь даже нет в этой книге, я всего лишь редактор — темная лошадка в океане литературы, где плещутся кашалоты».

Вечер субботы не кончался до самой ночи. Лились разговоры поверх пенных шапок то ли гребней волн, то ли стаканов наваристого пива, потрескивал пузырьками похожий на рассветное солнце сидр, а я смотрел на ту, чьим неспешным способом творить прекрасное восхищаюсь, видя в ней сестру по разуму, позволял событиям этой шумной московской субботы медленно оседать на илистое дно полусонного сознания и украдкой зевал.

Такой я запомнил встречу с «Чернильным Элем», куда, на презентацию книги, позвал меня мой постоянный клиент и талантливый автор Вадим Березин, чей рассказ украшает только что вышедший сборник «Поиск себя». Подробности ищите в группе «Чернильный Эль» в ВК.

В сборнике есть и другие имена, за кого я ручаюсь: Екатерина Пронина, Мария Писаренкова, Александр Столов и не только. Уверен, их рассказы стоят того, чтобы прочесть за вечерним чаем, шелестя бумагой страниц.

С некоторыми из них я действительно работал как редактор, с кем-то бок о бок писал рассказы, а значит, те лица, что врывались в одолевающую меня полудрему с просьбой подписать книгу, — реальны, и все это не было сном.