Когда-то...

Она неожиданно и спонтанно родилась на сцене, под ослепительным, режущим светом юпитеров. Это был обычный концерт в городском ДК, правда, в столичном. Зал был настроен доброжелательно, все номера шли на ура. Он был тогда седьмой доской в шестом заборе, и его выпустили на сцену лишь для того, чтобы заполнить паузу между двумя заслуженными и народными.

Но неожиданно его незатейливое выступление имело огромный успех. Как будто повеяло свежим ветерком. Его долго не отпускали дружными аплодисментами, и тогда, выйдя на бис, он выдал её - свою самую знаменитую, летящую и искрометную Шутку. Чистокровный минутный экспромт. Она засияла в лучах славы, заискрилась... и запомнилась. Зал на секунду замер, а потом взорвался таким оглушительным, живым, каскадным хохотом, что у него заложило уши. Публике она пришлась по вкусу. Её запомнили мгновенно.

А следующий день начался с тотального удивления.

По пути на унылую работу он отчетливо услышал её прямо на запруженной улице. Двое случайных прохожих у входа в метро громко, с диким увлечением пересказывали друг другу его вчерашний экспромт, улюлюкая от восторга. Вечером её уже на все лады повторяли усталые пассажиры в дребезжащем трамвае. Через неделю она вовсю гремела из кухонных динамиков радиоприемников. Её бойко печатали в центральных газетах на дефицитных страницах юмора. Она лавиной летела с телеэкранов из уст именитых зажравшихся ведущих, которые без малейшего зазрения совести выдавали чужое остроумие за собственную гениальность. Её безжалостно вставляли в чужие коммерческие книги, переписывали в фельетоны и воровали в развлекательные статьи.

У Шутки началась совершенно своя, отдельная жизнь, уже абсолютно независимая от законного создателя. Её безбожно растащили на плоские цитаты, затаскали по кричащим газетным заголовкам, полностью очистили от первоначального глубокого смысла и превратили в безвкусный, заезженный конвейерный мем. Подлые авторы и спекулянты истрепали её всю. До последней нитки. До прозрачных дыр.

Прошли годы. Он уже давно позабыл о ней. Времена изменились. Пришли другие темы, другие герои, другие события. Автор, теперь уже вовсе немолодой человек с усталыми глазами и сединой на висках, возвращался поздно домой после очередного рядового выступления. Он зашел в полупустой автобус, тускло освещенный, холодный и неуютный.

И вдруг он увидел ЕЁ, свою первую блестящую Шутку. Он пригляделся пристальней и внимательней. Господи, но в каком она была ужасающем виде. От былой свежести, ироничного блеска и тонкого, изысканного юмора не осталось и следа. Она выглядела жалко, даже плачевно.

Её когда-то благородный литературный слог был грубо перешит суровыми нитками коммерческих промптов. На её помятом пальто висели грязные, фальшивые теги: «#юмор», «#ржунемогу», «#анекдот_дня», «ржака-забияка», «полный хохотач». На лице смазалась дешёвая косметика накрученных лайков, а из кармана торчал обрывок ИИ-промпта: «Сделай попроще для поколения клипового мышления, ключевое слово - лопата».

Её затаскали по стольким пошлым передачам, её повторили столько миллионов раз чужие рты и неодушевленные кликающие роботы, что она казалась абсолютно пустой внутри.

Шутка медленно подняла на автора воспаленные, усталые, мутные глаза. В глубине её взгляда еще теплился тот самый вечер, когда прожекторы горели ярко, а они оба были молоды, чисты и верили в великое слово. Она тоже узнала своего создателя. Она слабо, горько улыбнулась ему сломанными строчками, попыталась заискриться, как тогда на сцене, но лишь хрипло выдохнула, цитируя саму себя в сотый и миллионный раз.

- До чего же тебя истрепали на разные лады, родная моя... - тихо прошептал Автор, садясь на соседнее сиденье и аккуратно приобняв её за согнутые плечи.

Автобус качнулся и уехал в темноту, увозя стареющего артиста и его заезженную, украденную всем миром, но всё ещё родную мысль подальше от всех. Туда, где ночная мгла наконец-то укрывала их от бездушных коммерческих алгоритмов.