Три китайских моря. Тибетский чай с молоком.

С песком идем в Корею, там холоднее и поближе к родине. В три моря огибаем Китай. Ночью огромные поля вешек и буйков преграждает путь, мигают повсюду переливаясь всевозможными цветами. Пробираться сквозь них не то, что наслаждение, но волнительно. Китайские рыбачьи шаланды внезапно пересекают путь. Я нервничаю. А вот у кэпа, чутье на эти штучки, и он близко подпускает рыбаков, заставляя отворачивать от нашего слона.

Казалось бы, чего проще - разойтись двум судам в открытом море! Четырехсотметровый контейнеровоз "Буэнос-Айрес-экспресс " подкрался с левого борта, как только прошли рыбачьи огороды. Звоню капитану.

-Не пропускает.

С контейнера нас вызывает приятный женский голос и вежливо просит подвинуться. Капитан недовольный, что его подняли с отдыха, приморским баритоном, в ответ предлагает пропустить нас. Согласно правилам. Хрен там. На том конце радиоволн появляется недовольный мужской голос. Видимо, приглашенный вежливым женским голосом из каюты, для расхождения с упрямым балкером. Переговоры заканчиваются словесной перепалкой с отборной английской лексикой. Контейнер жмет нас в левый борт. Дистанция критическая, вот вот пришвартуемся, мать его так-то! И её! В итоге наш капитан закладывает циркуляцию вправо. Пароход шатает от резко возросшей вибрации и нагрузки водных потоков. Сучка контейнеровоз тихонько растворяется в темноте.

В Тайваньском проливе на удивление свободно. И мирно. Видимо рыбаки отловились и ждут заполнения сетей.

Проходим Шанхай, здесь вытекает большая река, и водоросли бурыми пятнами заполонили поверхность моря. Вот откуда название моря - Жёлтое.

Корея приближается с правого борта. Закат, гладь воды, острова. С лоцманом выходим на зелёный фарватер. Всюду мерцание огней, горят звезды, меж ними самолеты снижаются в аэропорт Сеула. С боцманом дежурим на аварийной отдаче якоря.

В голове отчего то вертится : "прощай любить не обязуйся, с ума схожу иль восхожу...

Мотив ложится на грани черной воды. Боцман принес кофе. Милый добрый боцман, и Милки Вэй над ним, нимбом навис. А вот и причал.

Утро. Рядом горы металлолома. Любуюсь, как экскаватор механической лапой хватает в охапку рваное железо, ловко забрасывая на вершины огромной кучи.

Проснувшись, команда начинает ходить по трапу вверх вниз. Кто на завтрак, кто с вахты, кто на вахту.

-Гудмонин сэр!

-Гудмонин!... Сэр! -добавляю я, тоже.

Здесь две кают компании. В одной едят русские, в другой мьянмцы. Эти едят шумно, тут же курят на диванчике, смеются, общаются. В нашем отсеке серьезно и тихо жуют. Слышно лишь как интеллигентный старпом елозит ножом по тарелке расчленяя и без того мягкую иишницу.

Электромеханик Василич каждое утро включает потер, и ждет когда вскипит вода. Спрашиваю, а в чем прикол? вода же уже кипела! Василич мычит что-то, нечленораздельное под нос, и вскипает сам.

Ладно, киваю я и молча сажусь дожевывать огромный гамбургер. Вкусный собака!

Отгружаем песок прямо на бетон причала.

Вырастают белые пирамиды, освещённые фонарями. Если смотреть снизу вверх, прям Гималаи!

Я спрашиваю Зо Туна где он побывал. Говорит, что объехал много стран, когда работал на разных судах.

-А где самые красивые девушки, Зо Тун?

Зо Тун улыбается, говорит - в Колумбии.

Спрашиваю о его жизни в Мьянме. Он показывает фото маленького сына, на другом фото с красавицей женой, нарядные у храма Пагода.

Я спрашиваю, счастлив ли он. Он улыбается, и мотает головой. А потом добавляет. Счастлив, когда дома. Но в его стране война, и там, где он жил, солдаты убивают мирных жителей, насилуют женщин. После насилия женщин убивают. Солдаты правительства действуют как бандиты. Они запросто могут остановить тебя, когда едешь на машине и забрать все деньги и драгоценности. Если не отдашь, изобьют, или убьют. Зо Тун рассказывает, как его друзья и знакомые сражаются с войсками правительства. Он говорит, что если что-то написать в мессенджерах или сказать против правительства, то тебя арестуют. Изображает руки в наручниках, сводя запястья, А если много бла бла бла, то... Зо Тун проводит большим пальцем по своей шее.

А тебя могут забрать в солдаты? Спрашиваю его.

- Да, если тебе от 19 до 25, у меня есть знакомые, которых забрали в солдаты. Но мне уже намного больше, меня не возьмут.

Я спрашиваю, часто ли он молится. Говорит что не часто.

А на завтрак повар приготовил тибетский чай с молоком. Очень вкусно.