Три китайских моря. Китайские сигареты.

Вьетнамский открытый рейд. Зыбь продолжает бить ржавые баржи с песком о свежепокрашеные в Китае черные борта балкера, оставляя на них артистичные росписи обнажившейся стали.

Беспомощными ошметками висят на бортах барж старые покрышки, раздавленные стихией воды и железа. Старик Крупп икает от дежавю, в далеком прошлом.

На мостике перизбыиток давления от вдуваемого кондиционерами холодного воздуха. Здесь распоряжения сыпятся водопадом. Не успел встать и за стола, а задания уже поменялись пять раз. Писать, бежать, отвечать по радио, следить за погрузкой - все нужно делать одновременно.

В этом рейсе не повезло с капитаном.

Мастер пытается контролировать все на свете. Вкручивается саморезом в мозг между эмоциональным и немыслимым.

Каждый человек напоминает какого-то животного. Кэп напоминает таракана.Он прибегает из каюты на мостик, проверяя все ли в порядке.Найдя непорядок включает карательную опцию. Я попал в немилость. Страдаю от несправедливости жестокого тирана. От нервов приходится стрелять у матросов покурить. Матрос Ту Ра выдал пачку китайских сиг. Но сиги не помогают когда у папы плохое настроение. Тут уж любой навигационный и не навигационный параметр оборачивается против тебя.

Любимое ругательство кэпа — "Тормоз перестройки". Это когда хорошее настроение. А когда плохое, лучше не попадаться!

Проходя мимо капитанской каюты, обращаю внимание на тапочки перед дверью. Если четыре тапка ,то кэп дома, значит на мосту все спокойно. Если два - держи ухо востро -кэп в тапках на мосту, и лучше там не появляться, если сам не на вахте.

Сегодня перед кэповской дверью гора из туфель. Приехал отряд вьетнамского Порт Стэйт Контрол. Все в белоснежной форме. Проверка идет весь день!

Инспектор предлагает мне завести двигатели на Фрилайвбоат и Рескьюбоат. На удивление завожу обе шлюпки почти сразу. Но прогораю на списках снабжения, работе прожектора и светосигналтной лампы. Василич спешит на помощь с тестером, обмотанным синей изолентой. Кажется он никогда не выпускает его из рук. К вечеру проверка заканчивается. Ещё вахта до нулей и валюсь с ног. Что произошло за капитанской дверью остаётся тайной.

Рассказываю Ту Рё, что мой рабочий день на этот раз можно внести в книгу рекордов Гинесса. Тура смеется и угощает меня сигаретой. Мне нравится как он смеется, и я рассказыаю смешные случаи из своей жизни. Или мы вместе смеёмся над капитаном. Наверное правильный штурман тут включил бы иерархию. Нельзя, мол, водить дружбу с матросами, нужно их держать на расстоянии. Но плевать. Ту Ра пока единственный на судне с кем можно откровенно поболтать и посмеятся. Правда на английском.

Повар Сое через месяц научился варить щи с курятиной. Не без контроля старпома, конечно. Мне больше нравится уха.

Граб дошкребывает из барж последний песок напоминая из детства возню в песочнице.

Ровняем крен и закрываем трюма. До свидания Вьетнам.