Весь мир — театр
Автор: Александр Фурсов
Уильям Шекспир в комедии «Как вам это понравится» сказал:
«Весь мир — театр,
а люди в нём — актёры».
Мне кажется, эту фразу можно рассмотреть ещё с одной стороны — если представить жизнь как сон.
Сначала происходит вход в сон.
Ты ложишься спать. Помнишь, где находишься, помнишь свою комнату, кровать, своё тело. Потом всё это постепенно исчезает, и вдруг ты уже находишься в другом месте.
Открывается занавес.
Перед тобой появляется театр.
Есть декорации. Есть люди. Есть события. Есть ты сам.
И начинается спектакль.
Но самое интересное в том, что пока сон снится, он абсолютно реален.
Если во сне происходит горе — человек действительно плачет.
Если происходит страшное событие — человек может кричать, убегать, впадать в настоящую истерику.
Если во сне происходит радость — человек действительно радуется.
Сердце бьётся, эмоции возникают, страх ощущается как страх, радость — как радость.
Нельзя сказать человеку, который во сне рыдает от горя:
«Да чего ты плачешь? Это же сон».
Для него в этот момент это не «просто сон».
Это его реальность.
И именно поэтому сон так интересен.
Он не становится нереальным только потому, что потом закончится.
Пока он происходит — он реален для того, кто его переживает.
Точно так же и в этом спектакле.
Кто-то что-то получает.
Кто-то что-то теряет.
Кто-то становится богатым.
Кто-то остаётся у фонтана.
Кто-то влюбляется.
Кто-то страдает.
Кто-то радуется.
И всё это происходит по сюжету.
Но если во время спектакля появляется понимание:
«Я знаю, что это сон», —
ничего ломать не требуется.
Можно продолжать играть.
Если сюжет требует плакать — можно плакать.
Если требует смеяться — можно смеяться.
Если нужно спасать кого-нибудь — можно спасать.
Если нужно убегать от маятника — можно убегать от маятника.
Можно даже быть трансерфингистом, философом, пьяным у фонтана или кем угодно ещё.
Потому что осознание сна не обязательно означает отказ от сюжета.
Оно означает только одно:
ты знаешь, что находишься внутри сюжета.
И тогда потеря внутри него может быть настоящей потерей для персонажа, но уже не обязательно становится окончательной потерей для того, кто знает, что это сон.
А радость может быть настоящей радостью, но уже не обязательно становится окончательным приобретением.
Не потому, что радость или горе ненастоящие.
Наоборот.
Они настоящие именно потому, что переживаются.
Просто они происходят внутри спектакля.
А затем спектакль заканчивается.
Ты просыпаешься на своей подушке.
Потягиваешься.
Оглядываешься.
И постепенно вспоминаешь:
«Вот это был сон».
И тогда вчерашнее горе становится воспоминанием.
Вчерашняя радость становится воспоминанием.
Вчерашняя победа становится воспоминанием.
Вчерашняя потеря тоже становится воспоминанием.
Ты ничего не выиграл и ничего не проиграл.
Ты просто прожил сюжет.
И, возможно, именно это и есть одна из самых интересных сторон фразы:
весь мир — театр, а люди в нём — актёры.
Не обязательно пытаться сбежать со сцены.
Не обязательно ломать декорации.
Можно играть спектакль до конца.
Можно плакать, когда больно.
Можно смеяться, когда смешно.
Можно радоваться, когда происходит радость.
И одновременно где-то глубоко помнить:
это один из снов.
А когда занавес опустится, ты проснёшься на подушке и вспомнишь, как однажды во сне был кем-то, что-то потерял, что-то нашёл, кого-то любил, кого-то боялся, смеялся, плакал и совершенно серьёзно проживал весь этот сюжет.
И тогда останется только одна мысль:
«Как же это было реально.
И как же это был сон».
Пять локаций
Если посмотреть на всё это чуть шире, можно увидеть множество разных локаций. В каждой из них Жизнь проживает себя по-своему и описывает происходящее своим языком.
В одной локации появляются маятники, важность и пространство вариантов. Там человек учится не цепляться, не ввязываться и плыть по течению.
В другой локации появляется Дао — инь и ян, у-вэй, течение и отсутствие лишнего сопротивления.
В третьей появляются Пуруша и Пракрити, самсара, кайвалья, читта и вритти.
В четвёртой — чудный план спасения и гарантированный рай.
В пятой — пулемёт без пулемётчика и искры в пустоте.
Можно спорить между этими локациями, доказывать, какая из них правильнее. А можно просто посмотреть на них как на разные книги в одной библиотеке.
Я не обязан выбирать одну из них и объявлять остальные ошибкой. Мне интереснее посмотреть, как в каждой из них Жизнь рассказывает свой сюжет.
Вот пять маленьких примеров.
Но на самом деле таких локаций гораздо больше. В каждой может быть свой язык, свой сюжет и свой способ объяснять происходящее.
*Трансерфинг*
Мрачно море на закате,
Гром и молнии повсюду,
По волнам на постулате
Гордо реют транссерфингисты.
Чу, там маятник качнулся,
Чу, там важность проявилась,
И пространство вариантов
Как избыточная хрень.
Но транссерфинг серфингистов
Пролетел прям между ними
И не захватил внимания,
Этих чудных программистов
В равновесных силах жизнь....
Вновь спасла от намерения,
Слайдов разных завлечения
И критической ошибки
Плыть по морю самому.
И ребята-серфингисты
Снова весело гарцуют
Между всякой этой хренью...
А ведь это просто сон.
Контролировать движения
Или сдаться в плен стихиям,
Предавая им значения....
Очень глупо в этом сне.
Сон пройдёт и растворится,
Сон транссерфинг — затяжной.
Будешь ржать и материться,
Вспоминая сёрфинг свой...
12 августа 2026 года
На самом краю Байтурсын.
*Дао Дэ Цзын*
На нарах сидел я, чефир допивая,
Полнейший у-вэй тут, хуйня бытовая.
Зачем разделили великое дао?
На инь и на янь, как кофе с какао.
В побег отгребая против теченья,
Я плыл и бежал, уходя из забвения.
Я с строем ходил по течению со всеми,
Как было положено, точно по схеме.
В итоге сижу, допиваю чифиръ,
И в камере тут у меня целый мир.
И вместе со всеми и против всего —
Великое дао — и это и то.
3 августа 2026 года
На самом краю Байтурсын.
*Йога Патанджали*
Каналья в Кайвалье.
Самсараю крутится,
Кайвалья в самсаре
Канальею мутится.
Там читта, там вритти,
Ниродха там рулит...
Пуруша в Пракрити
Опять что-то мутит.
Там яма с ниямой,
Шауча с Сантошей.
Пуруша в Пракрити
Совсем стал святошей...
4 августа 2026 года
На самом краю Байтурсын.
*Чудный план*
Посреди базара шумного
Была кучка людей смешная —
То поклонники хитроумного
Чудо-плана спасенья и рая.
И конец у них запланирован,
И всю жизнь то грешат, то маются,
Но после смерти рай гарантирован —
Надо лишь перед смертью покаяться.
12 августа 2026 года
На самом краю Байтурсынъ.
*Тарахтит пулемёт без пулемётчика*
Я недавно нарвался на кучку буддистов,
Подойдя к ним на улице легкомысленно.
Там стояли они в ряд осмысленно,
Говорили они из пустоты безсмысленно:
«Овладей, мол, дружок, своим разумом,
Осознай, что бывает вспышек безчисленно,
И они происходятъ в сознанье несвязанном,
Просто сами собой, как искры от щётчика.
В пустоте искрят от замыкания...»
Тарахтит пулемёт без пулемётчика...
А потом пропадает навечно внимание.
3 августа 2026 года
На самом краю Байтурсынъ.
Три совершенно разные локации. Три разных языка. Три разных способа описывать происходящее.
А теперь их стало ещё больше. Здесь уже рядом стоят трансерфингисты, даосы, йоги, буддисты и люди, ожидающие запланированный рай. Они говорят совершенно разными словами и предлагают совершенно разные картины происходящего.
И всё-таки мне интереснее не спорить с ними, а смотреть на них как на персонажей разных спектаклей.
Кто-то спасается от маятников.
Кто-то ищет путь к Дао.
Кто-то стремится к кайвалье.
Кто-то освобождает разум от привязанностей.
Кто-то просто ждёт обещанного рая.
Каждый находится внутри своей локации и проживает её как реальность.
А если смотреть из более общего места, можно увидеть не столько противоречия между ними, сколько огромное разнообразие сюжетов, через которые Жизнь может себя проживать.
И мне уже не так интересно выяснять, какая из них правильная.
Можно войти в любую из них, посмотреть её сюжет, почувствовать её правила, даже на какое-то время стать её персонажем. Но если где-то на фоне остаётся понимание, что это только одна из локаций, одна из книг в библиотеке, то ничего не требуется разрушать.
Можно быть внутри сюжета и одновременно помнить, что это сюжет.
Как во сне.
Спектакль идёт.
А занавес когда-нибудь опустится сам.