Злость

Я злюсь.
Не так, чтоб кулаком — по двери,
не так, чтоб вслед кому-нибудь: «Дурак!»
Я злюсь, когда уже почти не верю,
что можно жить не пряча боль в кулак.

Я злюсь на тех, кто правду произносит
так осторожно, будто это ложь.
На тех, кто униженье молча носит
и шепчет: «Что поделаешь… Живёшь».

Я злюсь на доброту напоказуху,
на жалость, что унизить норовит,
на равнодушно-вежливое ухо,
которое всё слышит — и молчит.

Но больше всех — какое униженье! —
я на себя умею быть сердит:
за каждое удобное прощенье,
за каждый страх, имеющий приличный вид.

За то, что я порой считал терпеньем
обычную усталость от борьбы.
За то, что называл благоразумьем
желание не трогать злой судьбы.

О злость моя, не становись мне местью.
Не научись людей считать врагом.
Будь лучше той невыносимой честью,
что не даёт согнуться под ярмом.

Пускай во мне она гремит ночами,
пускай мне не даёт спокойно лгать.
Есть злость, которой рушат и калечат.
Есть злость, которой учатся вставать.

И если я однажды стану тише,
не потому, что всё вокруг простил, —
а потому, что крик уже не нужен,
когда хватает правды и сил.