Ревность

Что со мной? Откуда эта жадность —
знать, куда ты смотришь, с кем молчишь?
Ревность — это маленькая гадость,
а раздуешь — целая пожарищ.

Ты смеёшься где-то — мне тревожно.
Ты молчишь — тревожней во сто крат.
Мне бы верить. Это ведь несложно.
Только я доверию не рад.

Я ловлю случайные морщинки
на твоём задумчивом лице,
словно там запрятаны улики
о каком-то тайном подлеце.

Кто он? Где он? Может, вовсе нету.
Может, сам придумал — и слежу.
Из тебя живую эстафету
подозрений сам себе вяжу.

Страшно не того, что ты разлюбишь.
Разлюбила — значит, не держи.
Страшно, если сам любовь погубишь,
задушив расспросами во лжи.

Ревность любит имя «верность» клянчить,
чтобы выглядеть не так черна.
Но любовь нельзя держать на привязи —
на цепи любовь уже не та.

Я хотел бы знать твои дороги,
каждый взгляд твой, каждый поздний час.
Только если ставишь у порога
караул — любовь ли это в нас?

Нет унизительней проверки:
«Где была?» — и холод между слов.
Будто сердце — комната с дверцей,
а в кармане у тебя засов.

Человек не собственность. Не мебель.
Не пальто, отмеченное: «моё».
Если любишь — дай любимой небо,
а не клетку имени её.

Я себе скажу: «Ты что же, милый?
Если страшно — страх свой одолей.
Не считай любовь своею силой,
если сам становишься слабей.

Не ищи соперника под стулом.
Не следи, кто написал, кто звал.
Лучше вспомни, как одним лишь взглядом
ты когда-то счастье узнавал.

Если есть другой — не станешь первым,
выцарапав правду из руки.
Если нет другого — недоверьем
сам его придумаешь с тоски.

Ревность — это нищая гордыня:
ей всё мало сердца одного.
Ей подай отчёт, пароль и имя,
каждый вздох — и автора его.

Нет, любить — не значит быть владельцем.
Не любовь кричит во мне: «Проверь!»
Это страх, прикинувшийся сердцем,
запирает незапертую дверь.

Пусть уйдёшь — я выдержу потерю.
Пусть останешься — не стану стеречь.
Потому что если я не верю —
что тогда мне в этой жизни беречь?

Лучше болью заплатить за волю,
чем любовью — за спокойный сон.
Кто любимому готовит клетку,
сам уже сидит за нею вон.

И когда опять кольнёт тревога,
я скажу, хоть трудно самому:
«У любви одна лишь есть дорога —
не владеть.
А верить.
Потому».