Непривычное тепло

Мне казалось, что мир — это карта замерзших рек,

Где шаги одиноки и каждый чертеж суров.

Но внезапно в мою темноту заглянул человек,

Принеся с собой ворох совсем непривычных слов.

Он не требует клятв, не ломает моих границ,

Просто куртку накинет, когда замерзает плечо.

Я привык замечать только стертые лица птиц,

А теперь рядом кто-то, кому от меня горячо.

Я стою у доски, я теряю знакомый ритм,

Когда он улыбнется из третьего ряда мне.

Мой проверенный компас внезапно внутри горит,

И я путаю знаки на этой глухой стене.

Как на это ответить? Какое найти лицо?

Если с детства учили, что нужно казаться льдом.

Его дружба сияет невидимым мне кольцом,

Но я прячу ладони и все отлагаю на потом.

Он приносит кассеты, рисует в моем черновике,

Оставляет записки, где почерк летит вразлет.

И когда его пальцы случайно на краткий миг в руке —

Мне становится страшно, что этот покров падет.

Я боюсь оступиться, нарушить хрустальный звон,

Ведь вокруг только стены и взгляды холодных глаз.

Если это спасенье, то почему, как сон,

Оно будит тревогу во мне каждый божий час?

Он глядит так открыто, как будто бы нет табу,

Как стоять у обрыва и верить, что пухом дно.

Ну а я... я привык проклинать немую судьбу

И смотреть на чужое, счастливое вслух кино.

Эта нежность пугает, она тяжелей свинца,

Потому что не знаю, как это в себе нести.

Я краду этот свет, не открыв своего лица,

И шепчу в темноту: «Если сможешь, меня прости».

Но когда мы уходим в туман через сонный сквер,

И он просто идет, разделяя со мной шаги,

Я впервые ломаю систему привычных мер

И уже не считаю, что мы друг для друга враги.