АТличные люди: Владимир Палагин

Серию интервью "АТличные люди" продолжает Владимир Палагин

Писатель, поэт, психиатр. Полагаю, многие из нас для Владимира – открытая книга. Но и Владимир открыт Миру через прекрасное и завораживающее своей глубиной творчество. 

Здравствуйте, Диана! Рад нашей встрече, пусть и виртуальной, через экран монитора.

1.Расскажите о себе. Откуда родом, кто по образованию, профессии, есть ли семья?

Род мой ведет от Уральских казаков, раскулаченных в свое время за дом большой и хозяйство справное, хотя батраков никогда не нанимали, жили одной большой семьей. Мужчин убили, дом сожгли, хозяйство разграбили, а женщин сослали в Казахстан, выкинули на целину из поезда вместе с детьми. «Живите и здравствуйте, коли не сдохните!» Не сдохли. Поселились в маленькой деревне, завели снова хозяйство, посадили огромный сад. А уже в 60-тые, когда деревня стала умирать, переехали в город, Чимкент, ныне Шымкент. Во время войны в этот город коробок перевезли из разных городов России промышленные предприятия, подальше от фашистов. Каждая вторая пуля на фронте была с Чимкентского свинцового завода, где ее отливали подростки от 12 до 15 лет. Мне город запомнился душным, жарким, многоголосым. Главной достопримечательностью был базар. Огромный, необъятный, на нем можно было возможно купить абсолютно все. Говорили: «Полгорода продает, полгорода покупает». Но русский город, Чимкент стремительно переставал становиться русским. Я с семьей уехал на родину, в Россию в последнюю «волну». И уже в России закончил институты (по образованию я врач, психиатр и нарколог и литературный работник: редактор, писатель), женился (конечно, по любви, поэты по-другому не умеют) и теперь воспитываю сына, который в этом году пойдет в 7-й класс.

2.Какие прочитанные книги более всего повлияли на вас как на читателя, а какие – как на автора?

Это одновременно и простой, и сложный вопрос. Читал и читаю я очень много. Конкретно книги, понравившиеся мне, как читателю не выделю, потому что их количество стремится к бесконечности. А как на писателя на меня повлияли все книги, которые я прочитал, от классики до бульварного чтива, от графоманских стихов в интернете до стихов Великих поэтов в маленькой школьной библиотеке. Но если все же выделить… В прозе это произведения Рэя Брэдбери, братьев Стругацких, Василия Шукшина, Михаила Шолохова… А среди поэзии в первую очередь это произведения Николая Гумилева, потом — Фёдора Тютчева, Эдгара По, раннего Иосифа Бродского, поздней Марины Цветаевой и безусловно Александра Галича.

3.Зачастую первыми читателями и критиками писателя-новобранца становятся его родные и близкие. Как ваши отнеслись к писательству? С интересом ли читали ваши сочинения, поддерживали? Или все обстояло иначе? Как думаете, почему родные и близкие отреагировали именно так?

Тут нужно уточнить, сначала я свои истории не давал никому читать, потому что, собственно, читать было нечего. Первые истории (еще в школе) я рассказывал, придумывая на ходу, выдавая за прочитанное. Получалась не то, чтобы хорошо, но увлекательно, друзья требовали продолжения, даже когда обман раскрылся. А потом начал писать «встол». И первыми читателями были конечно родители. Они поддержали меня. И это правильно, так и должны поступать близкие. Но писал я редко и мало, начав более серьезно увлекаться этим только учась в медицинской академии. И почему-то начал с поэзии. Через год я пошел со своими виршами в местный союз писателей России, который ютился в пыльной каморке почти в центре Твери (из своего жилья их выгнал племянник губернатора, а затем продал здание), меня, к счастью, внимательно послушали, прочитали стихи, напечатанные на желтой, старой бумаге с помощью старенькой печатной машинки (у меня долго не было компьютера) и предложили поприходить раз в два-три месяца, пообщаться, послушать критику, если не боюсь. Не побоялся, исправно приходил, показывал, выслушивал критику. Это было интересно. Для меня. Научить писать нельзя, но научить писать правильно — можно. Где-то через 8-9 посещений-посиделок, мне сказали, что все, мне можно отправляться в вольное плаванье, только не забыть не только про парус, но и про весла.

4.Помните ли вы первый читательский отзыв на ваше сочинение? Каким он был?

Честно говоря, не помню. Отзывов было много, и плохих, и хороших. Все они делали мое творчество лучше. Правильную критику я воспринимаю адекватно.

5.Боитесь ли вы критики своего творчества? И нужна ли она вообще?

Критика необходима для роста писателя. Но подчеркну — критика, а не хейтерство. За критиками стоят люди умные и грамотные, за хейтерами — человеки, которые ничего из себя не представляют. 

6.Если вам сто раз напишут под книгой: Не пиши!!!», вы продолжите писать?

Если мне такое напишут, я буду точно знать, что это хейтер, который совершено не разбирается в литературе. У меня разные произведения, но никто никогда не писал, что они неталантливые.

7.Есть ли у вас авторская миссия? Как думаете, вам дано привнести в литературу нечто новое, сказать «свое слово»?

Это слишком громко сказано: «авторская миссия». При этом словосочетании во мне просыпается психиатр. Все гораздо проще, я пишу. И стараюсь писать не только для себя, ведь главное для писателя, чтобы его понимали читатели.

Что-то я в литературу точно принес. И надеюсь, оно не просто новое, а запоминающееся. По крайней мере, мой авторский стиль теперь не спутаешь, особенно в поэзии.

8.Как вы представляете идеального читателя? Кому направлен ваш авторский посыл? 

Идеальных читателей не бывает. И это хорошо. Это заставляет писать. Избегаю злободневных тем, они мимолетны, и перестают быть актуальными иногда уже через день. Выбираю темы вечные, потому что любовь, смерть, война, дружба, семья, религия… – это на века. Безусловно, нужно приложить немало сил, терпения, времени и таланта, чтобы показать вроде бы банальное и избитое с неожиданной стороны, но результат, поверьте, стоит того.

9.Какие, по вашему мнению, качества необходимы писателю? Почему именно они, и все ли из них вам присущи?

Для писателя необходимы упорство и увлеченность, обязательно в сочетании. Писательство — это любимая работа. Трудная, но интересная. Талант необходим априори. Он просто должен быть. Потому что, если нет таланта к писательству, то какими бы качествами не обладал человек, какими бы ИИ он не использовал, в каких бы платных журналах потом не печатался — это ни к чему не приведет. Такого «писателя» забудут, как только он закончит подавать признаки жизни и своей графоманской деятельности. Впрочем, туда ему и дорога – в никуда.

10.Какие литературные жанры и темы вы обходите стороной, а какие эксплуатируете по полной? Почему?

 Супруга ругает меня, что я практически не пишу реалистичную прозу. Получается она, по ее мнению, очень хорошо. По мне получается иногда слишком реалистично. Некоторые редакторы некоторых журналов (да, тайна, а то потом обидятся) считают также, сравнивая мои рассказы с фильмами Василия Сигарева, поэтому не публикуют, говоря открыто, мол такого реализма у нас и в жизни хватает, незачем его еще в печать пускать. 

Но я не обижаюсь, потому что меня всегда тянуло к фантастике во всех ее проявлениях. Фантастика, на мой взгляд дает писателю больше возможностей показать себя, реализовать свои идеи, которые могут выходить за (порой искусственные) рамки реальности. 

Часто вдохновляюсь и использую в своем творчестве мифы народов мира. Пропускаю их через призму своей души и мировосприятия и получаю то, что назвать уже мифом или обычной легендой нельзя (как и его пересказом). Получается свое, родное, непохожее ни на что.

Вот, например, стихотворение «Железный сын», которое публиковалось не раз. Основано это стихотворение на эвенкийской сказке, но выходит далеко за ее пределы. 

Железный сын

(Сказка энекан-того[1])

Хочешь, сказку я расскажу,

грёзой-мороком покажу?!

Ты подбрось в костерочек дров,

мне забылось так много слов!..

Далеко-далеко в тайге, в беспросветной, как тьма, глуши,

где хозяйка ещё Дуннэ,

Калгама-великан, бзюдэ тетиву из оленьих жил

оплетает значеньем клятв, остаётся Баха немою,

жили люди, теперь – вовне,

вместо чумов – сыра земля, на земле толстым слоем – хвоя.

Ты подбрось в костерочек дров,

посмотри хороводы слов!

Где-то там есть река и чум из оленьих пятнистых шкур, 

до сих пор в нём живёт эвен,

одинок, молчалив, ворчлив и обычно под вечер хмур.

Днём охотится, по ночам смотрит в небо, считает души,

пленник времени он, а в плен

тот эвен, ох, попал давно, будто в цепкие лапы стужи…

Ты подбрось в костерочек дров,

в этой сказке так много слов!..

У него есть отец и мать, но рождён он в огне, золе,

в раскалённой горе-печи,

из железа упавших звёзд, что скучают в тягучей мгле.

Содрогалась земля-Дуннэ в муках боли, когда ковали

раз за разом его в ночи,

слой за слоем, чтоб стал прочней твёрдой воли и доброй стали.

Ты подбрось в костерочек дров,

для последних и нужных слов!

Он – убийца чудовищ, он – смертоносный железный сын;

каждый шрам – безнадёжный бой,

после боя – покой и мир, в свете молний агды-грозы.

Яркий свет – жёлтый цвет – смотри! – проступает за слоем сажи,

счастье так идёт за бедой,

вслед за ними железный сын неусыпным отважным стражем. 

Ты подбрось в костерочек дров,

пусть летят в небо искры слов!

11.Вы склонны к соперничеству? Участвуете в конкурсах?

 Я склонен к умному соперничеству. И участвую в конкурсах. Но очень долго анализирую, как психиатр могу ли выиграть, или меня проигнорируют, как и других прозаиков-поэтов и дадут награду тому, кто больше всего заплатит или у кого больше всего связей среди товарищей-жюристов. Поэтому люблю конкурсы, не предлагающие победителям золотые горы. Такие «бедные» конкурсы судят, по совести, и по таланту.

12.Если в самосудном конкурсе придется оценивать книгу автора, с которым у вас сложные отношения – скажем, он у вас в чс – как себя поведете?

Честно. Оцениваю всегда по таланту и насколько произведение мне понравилось. К сожалению, это качество присуще малому количеству людей, поэтому в самосудных конкурсах стараюсь не участвовать.

13.Если ли у вас писательские ритуалы?

Писательских ритуалов у меня нет. Главное, чтобы мой мозг был отдохнувшим, а это поверьте, с моей профессией врача и бесконечными дежурствами редкость.

14.Как думаете, что ощутит (ощущает) ваш ребенок, читая вашу книгу?

Мои произведения начинаются с рейтинга 14+. Пока мой сын до них, честно, не дорос.

15.Вы любите людей?

Любовь, несмотря на то, что слово однозначно и вроде не должно иметь другие значения, бывает разной. К матери – одна любовь, к сыну – другая, к супруге – третья. И да я люблю людей. Но с возрастом понял, что есть твари, которые притворяются людьми. Вот к ним, к таким вот недочеловекам, у меня любви нет.  

[1] С эвенкийского: бабушки-огня.

Большое спасибо, Владимир, за откровенность! Желаю Вам сил и новых творческих побед!