Фридрих Дюрренматт: преступление как испытание человека

  Если спросить, что такое детектив, большинство ответит довольно просто: это история о преступлении, которое нужно раскрыть. Есть преступник, есть следователь, есть следы, есть тайна, а в конце наступает момент истины все становится на свои места. И вот именно с этой последней фразой у Фридриха Дюрренматта начинаются неприятности. Потому что Дюрренматт очень любит детектив, но совершенно не верит в мир, который классический детектив предполагает. Классический детектив исходит из замечательной, почти религиозной веры: у всякого события есть причина, всякое преступление оставляет след, а разум способен восстановить нарушенный порядок. Убийца может быть очень хитрым, но сыщик все равно окажется хитрее. У Эдгара По есть Дюпен, у Конан Дойла - Шерлок Холмс, у Агаты Кристи - Пуаро, и все они приходят в мир, где все уже произошло, и начинают раскладывать происходящее по полочкам. Мир может казаться хаотическим только до тех пор, пока в него не вошел человек с хорошей головой. Дюрренматт начинает с этого же места, но довольно быстро задает вопрос: а если мир действительно хаотичен? Не преступник ошибся и не сыщик недостаточно сообразителен. Просто сама жизнь не обязана быть хорошо написанным детективом, и это, пожалуй, и есть ключ к Дюрренматту. Его детектив - это не жанр о раскрытии преступления,  а жанр о невозможности окончательно раскрыть жизнь.

  Рассмотрим роман Дюрренматта «Судья и его палач». Главный герой - комиссар Берлах, он не молод, не спортивен, серьезно болен, он не похож на человека, который должен победить всех вокруг силой интеллекта. Но у него есть опыт и (что особенно важно!) у него есть собственное представление о справедливости. Берлах расследует убийство своего подчиненного. Однако довольно быстро выясняется, что дело гораздо сложнее обычного поиска преступника, за ним стоит давняя история противостояния Берлаха и неуловимого преступника Гастманна. И здесь Дюрренматт делает вещь, которая для классического детектива почти кощунственна: он не отделяет расследование от личной борьбы. Его Берлах не является беспристрастной машиной, которая собирает факты, он человек со своей историей, со своими слабостями и убеждениями, и Гастманн для него тоже не просто преступник. Получается странная конструкция: чтобы восстановить справедливость, Берлах должен воспользоваться человеком, которого считает своим врагом. Название романа здесь очень точное, судья и палач меняются местами, и между ними возникает зависимость, Дюрренматт как будто говорит: не слишком радуйтесь тому, что у нас есть закон. Закон тоже действует человеческими руками. А человеческие руки вещь ненадежная.

  В романе «Подозрение» Дюрренматт идет еще дальше. Классическому детективу необходимо, чтобы читатель спрашивал: «Кто преступник?» и Дюрренматт иногда отвечает на этот вопрос почти сразу. Тогда возникает другой вопрос: что делать, если мы знаем, кто преступник, но доказать это невозможно? Это уже совсем другая ситуация. Оказывается, знать правду и доказать правду не одно и то же. Более того, преступление может существовать независимо от того, признано оно обществом или нет. Это одна из очень серьезных тем Дюрренматта, его интересует так называемое нераскрытое (или не обнаруженное) зло. Человек может совершить чудовищный поступок, но если обстоятельства сложились удачно для него, юридически он может остаться невиновным. Здесь детектив неожиданно превращается в разговор о праве, потому что детектив обычно обещает, что, если преступление совершено, оно будет раскрыто. А Дюрренматт отвечает: нет, не будет, не обязательно, и это - очень неприятный ответ.

  Но настоящий переворот происходит в романе «Обещании», которому сам Дюрренматт дал такой подзаголовок: «Реквием по детективному роману». Уже одно это название звучит как объявление похорон. Причем интересно, что «Обещание» выросло из киносценария «Это произошло среди бела дня». В фильме требовалась традиционная развязка: преступник должен быть найден. Дюрренматта такая развязка не удовлетворила, и в литературной версии он фактически поставил эксперимент над самим детективным жанром. Главный герой - инспектор Маттеи и он расследует убийство девочки. Маттеи очень умен, опытен и уверен в себе, он строит сложнейшую систему, чтобы поймать убийцу. И читатель ждет обычного финала. Но Дюрренматт делает то, чего от него не ждут. Убийца действительно существует, план Маттеи в принципе правильный, только убийца случайно погибает в автомобильной катастрофе. Сыщик прав, но он проигрывает. Это очень важная мысль. В классическом детективе истина и успех совпадают: если ты правильно рассуждал, ты победил. У Дюрренматта они могут разойтись. Маттеи все рассчитал правильно, но жизнь не обязана была согласовывать с ним расписание. И в этом есть почти жестокая комичность. Представьте себе человека, который двадцать лет строил прекрасную математическую систему, а потом выяснил, что нужная ему цифра была написана на бумажке, которую случайно унесло ветром. Вот примерно так устроен мир Дюрренматта. Случай - главный противник детектива, поэтому главным врагом дюрренматтовского сыщика является не преступник, главный враг - случай. В классическом детективе случай обычно мешает расследованию, но в конце отступает. У Дюрренматта случай получает право голоса, он вмешивается в сюжет и разрушает его. Потому что сюжет - это человеческая конструкция, а жизнь не обязана иметь сюжет. В детективе преступление произошло не просто так: автор должен был его придумать. Значит, за ним существует авторская причина. Читатель знает, что где-то есть разгадка. В реальной жизни автор отсутствует. Никто не обязан заботиться о том, чтобы все концы сошлись. Это и есть самая страшная вещь в дюрренматтовском детективе. Мы привыкли думать, что если долго искать, то обязательно найдем, но Дюрренматт отвечает: иногда искать можно всю жизнь и все равно не найти, даже если ты ищешь правильно. Маттеи именно так и погибает - не физически, а как сыщик. Его профессиональная вера уничтожена, он становится человеком, который уже не способен жить без разгадки. И здесь детектив превращается в историю человеческой одержимости.

  Почему Дюрренматту вообще нужен преступник? Возникает естественный вопрос: если Дюрренматта так интересует философия случайности, зачем ему преступление? Зачем убийца, следователь, улики, допросы? Потому что преступление - прекрасный способ проверить человека. В обычной жизни мы можем казаться вполне порядочными людьми, у нас есть работа, семья, обязанности, привычки. А потом происходит преступление и внезапно выясняется, кто чего стоит. Кто готов солгать. Кто готов промолчать. Кто готов прикрыть виновного. Кто способен переступить через закон ради справедливости. И здесь Дюрренматт особенно близок к классической трагедии, преступление у него это не только загадка, это - ситуация и испытания. В пьесе «Авария» эта мысль доведена почти до гротеска. Торговец Альфредо Трапс попадает в небольшой город из-за поломки автомобиля, его приглашают провести вечер в компании пожилых мужчин, которые устраивают игру в суд. Роли распределены - судья, прокурор, адвокат, обвиняемый. И вот здесь Дюрренматт делает свою любимую вещь: игра начинает становиться реальностью. Трапс сначала относится к происходящему спокойно, но постепенно выясняется, что его жизнь вполне можно представить как уголовное дело. И это очень характерно для Дюрренматта. В «Аварии» фактически говорится о том, что, если достаточно долго изучать человека, преступление в нем можно найти всегда. Вопрос только в том, насколько серьезно мы относимся к обвинению. Поэтому суд становится своеобразным театром, в котором Дюрренматт просто снимает декорации и показывает механизм. Детектив как игра Вот почему Дюрренматт так любит игру - шахматы, суд, расследование, наблюдение все это системы с правилами. Но его интересует момент, когда правила перестают работать. В нормальном детективе читатель играет с автором. Автор прячет разгадку, читатель пытается ее найти. Дюрренматт нарушает договор, он словно говорит читателю: «Вы думаете, что мы играем в детектив? Хорошо. Но кто сказал, что у этой игры есть правила?» И тогда возникает очень современное ощущение. Мы продолжаем искать смысл, хотя уже подозреваем, что смысл не гарантирован. Почему Дюрренматт все-таки пишет детективы? Вот ведь какая интересная штука выходит. Дюрренматт критикует детектив и продолжает его писать. Он объявляет «реквием по детективному роману» и создает еще один детектив. Почему? Потому что детектив ему необходим. Это почти идеальная форма для разговора о справедливости. Есть преступление, значит, возникает вопрос о виновности. Есть расследование - возникает вопрос об истине. Есть суд - возникает вопрос о справедливости. Есть случай - возникает вопрос о пределах человеческого разума. Получается, что Дюрренматт не уничтожает детектив, он его пересобирает. Ему уже недостаточно спросить: «Кто убийца?», ему интереснее спросить: «Почему мы так уверены, что убийцу можно найти?», «Что произойдет, если убийца умрет раньше, чем его найдут?», «Будет ли преступление преступлением, если никто не узнает о нем?», «Можно ли назвать решение суда справедливым только потому, что оно принято по закону?», «Что делать человеку, если он знает правду, но доказать ее не может?» Вот тут философия встаёт и начинает говорить, а детектив от этого становится не просто жанровым произведение. Дюрренматт добивается того, чтобы детектив стал интересным исследованием и побудил читателя к размышлениям.

  Дюрренматт писал свои главные детективные произведения в тот период человеческой истории, когда Европа еще очень хорошо помнила войну и преступления нацистского режима, и поэтому для него вопрос о вине не был отвлеченной литературной игрой. После катастрофы XX века трудно было продолжать верить в простую картину мира, где преступник обязательно получает наказание, а добро в конце концов торжествует. Выяснилось, что преступления могут совершаться огромными государственными системами, что виновные могут оставаться безнаказанными, что закон иногда способен служить не справедливости, а власти. Поэтому маленькое убийство в дюрренматтовском романе почти всегда открывает дверь в гораздо более крупную проблему.