Персонажеведение: Эволюция литературного портрета

Как известно, встречают по одежке, поэтому начнем блок персонажеведения с портрета. Сэкономим символы и не будем давать определение этому термину и сразу перейдем к его современным функциям: визуальное изображение персонажа, а также передача его психологических и социальных характеристик. Логично? Вроде бы. Но так было далеко не всегда.

Например, в фольклорных жанрах портрет, можно сказать, отсутствует. Если речь идет о девице, то одна всегда «красная», если о молодце, то он «добрый», в это же время богатырь «могучий», конь «ретивый», поле «широкое», а супостат «проклятый». Это называется устойчивыми эпитетами и, как видно из примеров, ни портретом это назвать нельзя, ни пейзажем, ни желанием как-то отделить доброго молодца от доброго коня.

В древнерусской литературе применялись обобщенно-абстрактные описания персонажей, которые делали акцент на социальном статусе. В агиографической (житийной) литературе распространены устойчивые формулы типа «смиренный сердцем» или «молитвенник неусыпный», в летописной – князь может быть «благоверным» или «нечестивым» в зависимости от результатов его правления, и все это тоже не про портрет.

В европейском Средневековье авторы, конечно, начали пытаться описывать своих персонажей, но… «Он был высок ростом и силен, и рука его была тяжела в бою». Узнаете, кто это? Прям как фоторобот на стенде «Их разыскивает милиция». Мужчина средних лет, воинской профессии, вероятно, успешен на службе. А вообще, это Гуннар из «Старшей Эдды». 

А вот именно литературное описание персонажа таким, каким мы его знаем, начало формироваться в эпоху Возрождения. Но там тоже свои сложности были: живописцы совсем распоясались и стали рисовать таких женщин, что поэты не смогли не поучаствовать.

Когда в ее обличии проходит

Сама Любовь меж сверстниц молодых,

Растет мой жар, – чем ярче жен других

Она красой победной превосходит.

Это Франческа Петрарка, если что. И если встретите похожую девушку в автобусе или еще где, свяжитесь с нами, пожалуйста, мы очень ходим посмотреть.

Поголовье «богинь» стало постепенно уменьшаться после выхода знаменитого 130 сонета Шекспира. Помните такой? «Ее глаза на звезды не похожи / Нельзя уста кораллами назвать…» Именно он сломал устоявшиеся шаблоны своего времени, заявив, что лирический герой влюблен вовсе не в вот эту вашу петрарковскую Лауру, а в нормальную женщину, у которой «тело пахнет так, как пахнет тело». Тогда-то лед тронулся.

В эпоху классицизма, к сожалению, произошел сильный регресс, но вот уже сентименталисты вспомнили, что у человека, кроме моральных принципов и выспренных речей, есть физиология. Так в «Бедной Лизе» Карамзин балует нас внезапной информацией, что Лиза – голубоглазая блондинка. Шаблон и клише, конечно, но на фоне всего вышесказанного, согласитесь, это прям прорыв.

Романтический герой обычно изображался, как яркая, независимая и исключительная личность, а оттого у персонажей наконец-то появляются отличительные признаки, которые не связаны с запредельной красотой и крутостью.

«Четырехгранный нос, подковообразный рот, крохотный левый глаз, почти закрытый щетинистой рыжей бровью, в то время как правый совершенно исчезал под громадной бородавкой; громадная голова; огромный горб между лопаток, и другой, уравновешивающий его…» Узнали красавчика?) Да, это Квазимодо Виктора Гюго.

Про реалистов, наверное, и говорить не стоит. Они выдали нам столько культовых портретов, наполненных психологизмом, что глаза разбегаются среди цитат.

«Она была вся в черном, но не в трауре – в каком‑то своем, личном мраке: даже улыбка у нее выходила темной, будто сквозь тень». Лизавета Прокофьевна, «Идиот».

«Его бакенбарды были так велики, что казалось, будто лицо спряталось за ними, как за двумя пушистыми щитами, и только нос отважно выглядывал наружу». Собакевич, «Мертвые души».

«У него был такой вид, будто он только что вышел из бани и никак не может найти свою одежду: все время одергивал пиджак, поправлял галстук и оглядывался, будто ждал подвоха». Туркин, «Ионыч».

Если посмотреть на историю литературного портрета внимательно, то натурально дух захватывает. Без преувеличения, потребовались сотни и сотни лет, чтобы наконец-то прийти к…

«Ее кожа была белее снега, а глаза – ярче самого глубокого сапфира, и в этом контрасте таилась магия, которую чувствовали все вокруг». 

«Я смотрела на свое отражение и видела не себя, а тень той девушки, которой мне суждено было стать – с глазами, полными древней боли, и кожей, тонкой, как крыло бабочки, готовой порваться от любого прикосновения судьбы».

«Она казалась хрупкой, как тонкий лед, но в ее осанке было столько упрямства, что даже самые сильные драконы будто чувствовали: перед ними не добыча, а вызов».

«Длинные волнистые каштановые волосы, разлетевшиеся по изящным плечам. Кожа цвета слоновой кости с веснушками, усеивающими нос и щеки. Светлыми и точечными, не отягощающими ее невинное лицо».

Думаете, эти цитаты про одну и ту же нетакусю? Нет. Это все разные. Извините, названия произведений и авторов мы не будем упоминать сознательно)

«Высокий, черноволосый, с хорошим рельефным телом атлета». (Это, кстати, уже мужской роман).

«Стоило мне замереть, как теплый ветерок раздул обрывки футболки, оголяя мой торс, и я услышал дружный женский стон». (И это мужской).

«Он стоял, слегка наклонив голову, – в этом жесте читалась привычная надменность, а в черных глазах – усталость, которую он никому не позволял разглядеть». (Но героиня глазастая и рассмотрела!)

«Ростом он был под два метра, и даже когда просто стоял у окна, казалось, что он заслоняет собой весь горизонт». (Кажется, он не только высок, но еще и очень… широк).

«Его плечи были широки, как створки древних врат». (И скрипели...)

«У него были руки человека, привыкшего держать не только посох...». (Здесь не будет пошлых шуток, не дождетесь.)

«Он стоял в полутени, и оттого казалось, что половина его лица принадлежит этому миру, а вторая – уже чему-то иному: одна сторона была привычно суровой, а на второй будто застыло эхо чужой, давно прожитой боли». (Двуликий из Бэтмена? Мы тебя узнали.)

«В его походке не было ни капли расслабленности – он ступал так, будто земля под ногами могла в любой миг разверзнуться, и он к этому был готов: плечи развернуты, спина прямая, взгляд скользит по углам, как у хищника» (Муд: когда приспичило и очень усердно ищешь туалет.)