Инфляция ужаса через искусство

Второй месяц я живу со своей книгой.

Она уже написана. Сейчас — редактура. Перечитываю главы, правлю, шлифую. Иногда одну и ту же сцену — по восемь раз.

И мне не надоедает.

Каждый раз, открывая текст, я будто сажусь на старую скамейку. Передо мной — мир, который я сам придумал. Тёмный. Жестокий. Не менее страшный, чем тот, от которого я устал. И всё равно внутри — тепло.

Почему?

Наверное, потому что в этом мире страдаю не я. Там страдают мои герои. А я — наблюдатель. Тот, кто смотрит.

Это эскапизм странной формы. Уходить от реальности не в уют, а в ужас. В лес. В потерю конечностей. В красную луну. В чужую боль. И находить в этом покой.

Может, потому что эта боль — управляемая. У неё есть сюжет, границы, смысл. В отличие от настоящей.

И тогда приходит мысль: а может, и Бог так же перечитывает нас? Снова и снова. Наблюдает, как мы теряем, боремся, умираем. И умиляется.

Не из жестокости.

А потому что даже в страдании есть красота. Если смотреть на неё с безопасного расстояния.