Гвозди бы делать из этих богов

Не было принца в Севилье,
Что с Игнасио мог бы сравниться…
Лорка, Плач по Игнасио Санчес Мехиасу

Был недавно День Рождения Федерико дель Саградо Корасон де Хесус Гарсиа Лорки. Прекрасные всё-таки имена у испанцев! Поэт Лорка любил корриду, коррида любит поэта Лорку. Его рождение каждый год отмечают, на песочке арены художественно портрет отсыпают, по нему и скачут. Почёт и уважение. В этом году на празднование были званы три тореро: Себастьян Кастелла (полагаю, потому, что художник, к искусству оченно близок), Мигель Анхель Перейра (прекрасные, прекрасные имена — а на двоих так вообще Себастьян Перейра, легендарный торговец чёрным деревом получается))).

А третий — Давид Фандилла Марин, Эль Фанди.

Не будучи сверхталантливым или там артистичным, как сам считал, очень хотел оставить след в истории корриды. И, кроме фантастического риска, поражающего зрителей, собрался за сезон поучаствовать в ста корридах, это бы его разом ввело в круг избранных, такого только двенадцать тореадоров достигли (работяжка, что уж там). Несколько сезонов обламывалась затея из-за травм. И вот почти получилось, сотая коррида, бенефис. То есть не как обычно: три тореадора на шесть быков, по два на нос получается, и выступают в очередь, есть время отдохнуть, а один Эль Фанди и шесть быков. И шестьдесят тысяч зрителей. И третий бык его подловил, проткнул рогом живот и на роге через всю арену проволок. Как обычно в таких случаях, матадора на руках к хирургу тащить собрались (тот дежурит в операционной на арене — всё для человека в стране Испании), но Эль Фанди очень зло отказался и сам дошёл. И хирургу сказал, чтоб без анестезии латал — нужна хорошая реакция, он вернётся и закончит. Наш бы хирург все маты сложил на придурка — ты его лечи, а он обратно убиваться полезет, и работа насмарку, через три часа обратно принесут. Но это был испанский хирург, с пониманием. Он почтительно кивнул и начал шить наживую. Час шил. Арена ждала, никто не ушёл. Мать Эль Фанди сидит на трибуне плачет — и видно, что гордится — сын мужчиной вырос, э!

Через час вышел и ещё троих быков уходил. Принял положенный триумф (это было чудовищно, как его на руках носили) — и обратно к хирургу. И месяц потом лежал. Есть порох у человека, и восхищаются силой духа же, а не тем, что он животин убил.

У него такие кривые лапочки, а брови росли на шестерых, одному достались.

При том голова вся в проплешинах. И очень цепкий умный взгляд. С быком они друг на друга смотрят одинаково смышлёными глазками. В юности Эль Фанди был на диво страшон, а потом, как бы это сказать, дух выпер наружу, на лицо, и зафиксировался. И оно стало далёким от понятия красоты — и парадоксально прекрасным.

И грубые неблагородные руки эстоком намозолены. Когда на арену спускается семилетняя девочка в бантиках за автографом, видно, что каллиграфия Эль Фанди непривычна, но он старается, выводя — и лицо при этом глубоко переживательное, в этот момент сильно ощущает, что да, национальный герой. Вообще детей любит, это сильно заметно. Дар божий, конечно, ибо чем иным объяснить искреннюю симпатию к орущим, с грязными липкими ручонками не своим детёнышам, господи прости (то есть я понимаю, что дети, и помогала бы и защитила в случае чего, но страстной симпатии к ним не ощущаю; не люблю, как говорится, ни сырых, ни жареных). Но смотреть трогательно. И у них там другая жизнь — вот Эль Фанди щиплет за щёчку девочку-подростка и все страшно довольны: тореро любит детей, ему приятно пообщаться, родителям приятно его внимание и что удачей поделился, и ребёнок доволен. Никто в ней лолиту не видит, и в ум не всходит.

Очень хороший, добрый. И ужасный. И обаяние поразительное, стиль уникальный. На арене это блестящий взрывоопасный шут. Может, например, положив руку быку на нос, убегать задом, двигаясь за счёт напора быка, только отталкиваясь от песка, почти взлетая в ритме движения животного. Или убегать, опять же задом, качая маятник влево-вправо. Причём бежит небыстро, а маятник качает в хорошем темпе. Бык, старательно попрыгав то в одну сторону, то в другую, смотрит негодующе: что за шутки? Выглядит всё лёгким, но так двигаться надо учиться всю жизнь. Убивает быстро и чисто, как мало кто.

Таких кривых пакуль в жизни не видела. Очень обаятельный.

Пы. Сы: Живу и иногда с нежнейшим участием, с беспокойством думаю, как там здоровье бедолаги Моранте де ла Пуэблы, раненного быком. Кишечник был разрушен, питание вводили через катетер, врачи прочили, что на арену не вернётся. Полезла посмотреть. И что:

«…чувствует себя нормально и уже вернулся к выступлениям. Пережив тяжелейшую травму в апреле 2026 года в Севилье, успешно восстановился, хотя в конце июля получил еще одну травму руки на арене в Пальма-де-Мальорке, потребовавшую всего лишь наложения швов».

Всего лишь. Что за тузы в Москве живут и умирают.

Видела недавно фильм про личную жизнь маэстро, как у него в имении оливковые рощи, луга и прочее благорастворение воздусей. По рощам, конечно же, бродит стадо торо браво. Показывали, как в день отдохновения от трудов Пуэбла на игрушечке-тракторе с прицепом, явно для увеселения купленном, ездит (за рулём работник, а маэстро рядом), сено развозит. Сам вылезет в кузов, раструсит тючок вилами и спихивает в тянущиеся морды бычьи, и лицо у него при том нежное, счастливое, расслабленное. Быки роются в сене, золотистая труха летит. Моранте смотрит и вздыхает от полноты чувств. Любит.

Если пациент хочет вернуться на арену, медицина бессильна.