Есть ли жизнь on-line?

Фундаментальная научная категория «жизнь» может трактоваться в естественно — научных / социальных, юридических / философских, культурологических, духовных категориях.

В любом случае, появление жизнепорождающей базы — Вселенной, произошло достаточно давно, обычно предполагается, что это случилось около 14 миллиардов лет назад. Вселенная существовала и без жизни, жизнь же без Вселенной уже невозможна. Определившись с тем, что жизнь вторична по отношению к породившей её Вселенной, далее рассмотрим самые общепринятые характеристики дефиниции «жизнь».

Биологическая жизнь, в своей простейшей форме, возникла, по разным источникам, от 3,5 до 4 млрд. лет назад, и связывается биологами с появлением одноклеточных организмов, (индивидуальность), которым способность были свойственны целостность к обмену с окружающей средой и самовоспроизведению. Большинству исследователей близка подобная биологическая интерпретация жизни, в которой отражаются её системность, сложность, функциональность, реактивность, адаптивность, иерархичность и способность к самовоспроизведению, что, в свою очередь, предполагает существование таких конкретных процессов как обмен веществ (питание и дыхание), передвижение и размножение. Социальная жизнь возникла либо в миоцене в «среде доисторических обезьян» (23 — 5 млн. лет назад) либо в палеолите в среде Homo Sapiens (300- 30 тыс. лет назад).

Можно предполагать, что возникновение истинно социального общества связано с появлением принципиально невозможного для животного мира: труда, письма и счета, речи, искусства, религии, права. Социальное (юридическое) право, а значит понятия долга, ответственности и наказания, имеет прямое отношение к человеку и его жизни как таковой. Юристы позиционируют феномен «жизни» как биосоциальный / социальный как «необходимое, безальтернативное условие социальных отношений», «абсолютную социальную ценность высшего приоритета», которые должны «гарантироваться и охраняться государством посредством правовых средств», «состояние (процесс), рассматриваемое как особый юридический факт, выступающий основанием возникновения, изменения или прекращения правовых отношений». Правовые отношения первичны по отношению к дефиниции «жизнь». Мы вполне можем обозначить это как «юридический» (документоведческий, формализованный) подход.

Культурная жизнь возникает в момент осознания человеком процесса своего труда и это вторично по отношению к обществу. Философы и культурологи рассматривают жизнь как субстрат для развития культуры, которая, в свою очередь — надбиологический этап (причем сразу вершина!) эволюции биологической жизни. Жизнь, с точки зрения культуролога, уникальна, индивидуальна, самодостаточна, и характеризуется, прежде всего, наличием культуры (или её отсутствием — у организмов, находящихся внизу эволюционной лестницы).

Жизнь социально запрограммирована, вследствие чего рациональна, интеллектуально и ментально обусловлена, идеологизирована и тенденциозна. В свете культурологии жизнь выступает как объект изучения, субъект взаимодействия; обладает предметной реальностью, и при этом несет аксиологическое содержание. Инженеры, работавшие над созданием первых в мире компьютеров, жили не более 100 лет назад и были нашими современниками. Компьютер можно рассмотреть как протомолекулу или одноклеточный организм, изначально обладающий теми самыми способностями к обмену, объединению и «стремлению» к прогрессу. Организм организмов — Интернет, — возник в 1969 году в результате объединения сначала двух, затем — множества компьютеров в единый сложный, иерархически устроенный «организм», способный к «рождению» (установке), росту и расширению (самовоспроизведению), адаптации и собственно «смерти», при отключении от источника энергии либо «болезни» (проникновении компьютерного «вируса»). Таким образом, виртуальной Вселенной нет и пятидесяти.

Искусственная (виртуальная) реальность еще включает человека как управляющую силу, но грань стирается, возможности влияния множатся, Большой Виртуальный Взрыв, видимо, уже где-то реально недалеко, за виртуальным горизонтом. Ученый, писатель и фантаст Станислав Лем, творивший в десятилетие создания виртуальной реальности, в своем известном философском трактате «Сумма технологии», приводит множество аргументов в пользу синергичности процессов биологической эволюции и технологической революции. Причем, как и сама жизнь, сначала возникла диада «компьютер — интернет» (читай — «субстрат-жизнь»), а потом этому явлению дали имя (название) — «виртуальная реальность» (Д. Ланьер, 1989). Виртуальная реальность, как и сама Вселенная полтора десятка миллиарда лет назад, существует независимо от того, осознаем мы её или нет, принимаем ли, одобряем: вирта равнодушна как и любая другая неодушевленная материя.

Какие этапы, события еще нас ожидают, если мы проведем аналогию между порождающей и вмещающей человека Вселенной и антропоподобной и антропомерной виртуальной реальностью? «Виртуальная жизнь предоставляет индивиду возможность преобразовывать собственную личность, наделяя её дополнительными характеристиками. В вирте индивид может существовать фактически в любом образе, проигрывать абсолютно любую социальную роль, принимать участие в любом событии, мероприятии. Для индивида в виртуальном пространстве выступают относительными такие статусы как мировоззренческий, социальный, гендерный. Приобретают симулятивность такие базисные понятия как эпоха, национальность, гражданство, культура. Перестают быть основой существования такие категории как мораль, ценность, возраст, внешность, семья, любовь и д. р. Виртуал порождает множество идентичностей, и их распределением по шкале привилегированности занимается сам индивид. Таким образом, виртуал снимает этот конфликт за счет обесценивания самого понятия идентичности».

Прежде всего, процесс эволюции (эволюции ли?) нарастает с ужасающей скоростью. И если биологический прогресс (а прогресс ли?) мы определяем как «эволюцию», технологический прогресс (и прогресс ли?) — это уже революция, то развитие виртуальной среды требует своего термина, вмещающего скорость, слияние и отставание одновременно. Условно назовем это «виртуальной коэволюцией» (коэволюция — совестное развитие, со-развитие, сближение, слияние; то и другое).

Во-вторых, характеристики жизни в типичном её понимании присутствуют в обсуждаемом «ко-эволюционном процессе» в полной мере: первичность среды (Сеть), потребность в энергии, сложность, функциональность и иерархичность устройства; ярко выраженные реактивность и адаптивность как приоритетные социальные качества данного виртуального «социума»; Интернет-социум, Интернет-речь, Интернет искусство, Интернет-право, Интернет-деньги — каждый читатель может продолжить данную аналогию на свое усмотрение.

В-третьих, человек влияет на виртуальную среду все меньше, а зависит от неё все больше. Система систем следит, говорит, читает, показывает, играет, звонит, лечит, строит, ищет, распространяет, продает, платит, порождает — все больше сама с собой. Да, виртуальная среда еще нуждается в человеке, в его творческом импульсе, но, если вспомнить о вышеупомянутой скорости происходящих процессов, то это недолгая история. Как сформулировано в одном из исследований, виртуальное общество — проектируемое общество, а человек является проектом.

Чего нет в виртуальном сообществе? Ответ лежит на поверхности: у машины нет души, т. е. ощущений нравственности, любви и способности к творчеству. Нравственность — виртуальные границы человеческого общества, спасающие его от схлопывания аналогично космическому телу. Бескорыстная, внезапная, незапланированная любовь — единственное виртуальное (неосязаемое) чувство, которое нельзя купить за деньги, построить или отнять. Бесконтрольное, неукротимое, ориентированное на человеческие ценности творчество — процесс, полностью противоположный технологизации, и уже едва ли не единственный, отличающий нас (людей) от животных и от роботов.

Мы, как наблюдатели в сверх-фантастическом фильме, смотрим сквозь иллюминаторы своего восприятия, на великое зарождение виртуальной жизни, не до конца понимая, не принимая, не осознавая происходящих процессов. Будучи ограничены высокотехнологичным корпусом своих знаний, скоростью и направлением несущих нас потоков, принципиально не можем влиять на ход виртуальной коэволюции, как не могли изменить ход биологической эволюции африканские австралопитеки или как не могли остановить наступающий технический прогресс крестьяне в XVIII веке, бунтующие против машин. И кто знает, кто сейчас наблюдает за нами самими, с какой целью и какими планами. Нам остается только оставаться людьми, любящими и творческими.

Кто дочитал — тот молодец. Кто еще что-нибудь понял, тот мой герой.

Текст написан для сборника «REALьный человек в VIRTUALьном мире» и опубликован в материалах Всероссийского научного футурологического конгресса (Архангельск) в 2019 году.