Есть, или нет?

Не скрою, ситуация, которая зацепила по-взрослому, привела не к творческим сомнениям, а к гораздо худшему – переосмыслению всего творчества. А все потому, что в рассказе «Один час Мишель де ла Труа», взрослая школьница вспоминает, как ребенком прибегала по утрам погреться к родителям в постель… и не всегда заставала их в… ммм… дискретном состоянии… и не всегда ее появление… ммм… вынуждало их немедля расторгнуться… так вот, в этом эпизоде обнаружилась «сексуализация несовершеннолетних», что привело к блокировке.

Заранее прошу извинения у бывших воспитанников детских домов или тех, кто рос  в неполной семье, но разве найдется человек, который не попадал ребенком в такую неловкую ситуацию?

Но это бы полбеды.

Приведу два коротких фрагмента из НФР «Коррекция», чтобы спросить – не наблюдаются ли и в них основания для санкций?

Еще не рожденный мальчик описывает игры с единоутробной сестрой накануне родов.

Полагаю, что подробно описывать наши занятия, в оставшееся до рождения время, не имеет особого смысла, тем более, что возникшая волей случая шестьдесят девятая позиция не оставляла никакого простора, для каких бы то ни было фантазий. Добавлю лишь, что попытки прикончить меня, видимо, были отложены на неопределенное время, и мы, буквально, «надышаться» не могли друг на друга. Также, не покривлю душой, если между делом замечу, что первый эротический опыт, который был напрочь забыт, скромно забившись в область бессознательного вскоре после рождения, я получил именно в это время…

Можно ли называть еще не рожденных несовершеннолетними? Если да, есть ли в эпизоде их сексуализация? Имеет ли место инцест?

Это сущностные вопросы, так как одним из фандопущений романа является то, что житейский опыт ребенка вплоть до трех лет кратно превосходит опыт его родителей.

Во втором эпизоде, этот же мальчик описывает собственно роды. И ведь мы точно знаем, откуда он вылезает! (Тут коротко не получится. Рожавшим или беременным – лучше не читать, во избежание).

Вот оно! Началось! Отошли «вόды». Каждая рожавшая женщина, встречавшаяся на моем пути, касаясь этой темы, непременно старалась подчеркнуть, что прорыв амниотической жидкости вовне, всегда происходит не вовремя и нежданно. Смею полагать, что нежданность и несвоевременность, первого акта интранатальной[1] драмы, имеют исключительно психологическую подоплеку. Ведь каждая из них, находится в «предвкушении» самого восхитительного и ужасного приключения в жизни и, в силу напряженного ожидания, склонна не замечать некие продромы или предвестники, этого естественного явления. И ни одной из них, в таком состоянии, не придет в голову простенькая мысль о том, что виновником прорыва может быть и еще одно заинтересованное лицо, которое, вдруг решило: пора!

 Наши амниотические мешки «сдуваются». Суетливая сестрица запуталась в своем и явно растерялась, пришлось наподдать ей кулачком по попке – пошевеливайся! Девчонка, что с нее взять?!! Хорошо, что пока она еще не может говорить, а то б уже была истерика: а-а-а!!! я не смогу просунуть голову!!! в это бутылочное горлышко!!!

 А может она действительно «первоходка»? Ведь любому известно, что действовать в этой непростой ситуации надо спокойно и быстро, максимально бережно относясь, как к своему здоровью, так и к здоровью исторгающего тебя тела!

Давай! Давай!! Пошла!!!

 Родовые потуги перемежаются схватками. Чудесное ощущение! Тебя словно сдавливает живым прессом, но в костях мало фосфата кальция – они гибкие и не могут сломаться.

 А вот и звуки! Звуки самые обычные: взволнованный мужской голос и хриплое женское мычание. Меня всегда удивляло, что мужчины волнуются больше. Впрочем, женщинам в этот момент не до того. Судя по шуму снаружи, голова сестрицы уже наполовину показалась из родовых путей. Я изо всех сил толкаю ее – не томи! Подумай и о других!

 Уф…

 Кажется она проскочила самую узость. В «домике» сразу стало свободно, а его «стены» перестали сжиматься. Что такое? Почему все внимание ей? Я позабыт?!!

«Потому что… я не дам ему родиться… Ты слышишь… меня… мальчик?»

 Ну, да! Моментик подходящий! Прикончить мать прямо сейчас и навсегда позабыть о втором ребенке! Тонко, психологично и в соответствии с прозвучавшей угрозой! Только мне ли не знать, что Мастера все делают людскими руками, и такой очевидный финал просто неинтересен им…

 Эй! Как тебя там?!! Арчибальд?!! Думаешь, я не вылезу сам? Даже не сомневайся!

 Я решительно выпячиваю ноги наружу. Холодно! Вперед! В смысле, задом наперед!

 Конечно, моя голова застревает в самом удачном положении! Края нижней челюсти плотно прижимают пуповину, каким-то чудом обмотавшуюся вокруг шеи, к мягким тканям, покрывающих изнутри ossis pubicum[2]. Концентрация кислорода в крови быстро падает.

 Мамочка! Ну, поднатужься чуток! Тогда моя голова раздвинет эти несросшиеся в одно целое парные косточки таза, и все будет хорошо!

 Руки?!! Я ощущаю касания теплых человеческих рук! Малонаучная фантастика! Ведь, уже давным-давно, все делают автоматы-акушеры! Так безопаснее для всех участников! Неужели я даже не в больнице?

 Плацента сестренки, словно боясь не успеть, спешит на выход и, ожидаемо, покрывает мне темечко. Неужели, «крышка»? Это будет крайне глупо! В голове не просто звон! Там грохот стопудовых кувалд!

 Мамочка! Ну, поднажми еще! Ведь, если ты не сделаешь это немедля, у неспешного Арчибальда, что, якобы помогает мне вылезти, может родиться светлая идея, воспользоваться родовыми щипцами! А это травмы на всю жизнь! Если они, конечно же, окажутся совместимы с ней!

 Мычание мамочки затихает, она делает глубокий вдох и, словно штангист перед рывком, задерживает дыхание. Затем изо всех сил напрягает мышцы живота, ее внутренности давят на «крышу домика», потенцируя, таким образом, его «стенки» на еще одно, последнее усилие…

 Оно, и вправду, оказывается последним! Все кости моего черепа со скрежетом «входят» друг в друга, и я появляюсь на свет в самом идиотском виде – с шарфиком пуповины на шее и дурацкой плацентой сестрицы на башке! Прям, подосиновик с галстуком!

 Я открываю глаза. Свет слепит! Но это ничего, переживу. Надо мной нависает огромная темная тень.

«Режь пуповину, дебил!» – кричу я мысленно ей. – «Ведь только это способно запустить дыхание!»

 Ай! А аккуратнее, нельзя было?!! Я даже ощущаю дрожание его рук, когда он неловко делает незамысловатое движение ножом. Практикант? Чушь собачья!

 Он переворачивает меня вниз головой, едва не вывернув правый тазобедренный сустав, а я, в благодарность за это, умудряюсь обгадить его одежду сверху донизу зеленоватым фонтаном жижи, вырвавшейся из легких. Так! А теперь, самый неприятный момент – первый вдох!

 Воздух настолько холоден и колюч, будто внутрь входят комки ледяной стекловаты!

Вошли...

 Ну а теперь, дорогие мои, будет много звуков!

 Когда я начинаю проверять прочность их барабанных перепонок своим ором, сестрица, уже закутанная в какую-то хламиду, радостно вторит мне своим прекрасным, писклявым голоском. И хотя мы все видим вверх-ногами, это не мешает нам весело переглядываться, – ведь самое страшное осталось позади! Ну, по крайней мере, нам так казалось тогда, пока огромные черные руки неловко заворачивали нас в какие-то тряпки.

 Здравствуй мир! Так, наверно, расценивают взрослые подобный рев новорожденных. Им невдомек, что вопим мы, отнюдь, не от страха или восторга. На самом деле мы просто «говорим» последнее «прощай», покинутому навеки «жилищу»! Тому, приютившему нас ненадолго, милому и уютному миру, где было познано так много!

Тут, как ни крути, дети уже родились, то есть, по социально-общепринятой периодизации жизни, являются несовершеннолетними. И родились они, по образному выражению С. Лема, «меж мочой и калом», что делает возможную сексуализацию еще омерзительней. Так есть ли она во втором эпизоде?

Как мыслите, коллеги?

[1] Интранатальная драма – одна из общепринятых периодизаций жизни человека: пренатальный (дородовой) период, постнатальный (послеродовой) и интранатальный (собственно роды). 

[2] Ossis pubicum (лат.) – парные, лобковые кости таза.