Сегодня выложил эпилог своей повести "Сон Эмили"...

  Сегодня выложил эпилог своей повести "Сон Эмили" - https://author.today/work/631719 Девочка Мари, которая умерла в нашем мире, а потом попал в мир неведомый, странный и волшебный, завершила свои поиски. Исполнительница Желаний нашлась. Помнится мне, я долго думал тогда, как завершить повесть? Просто воскресить маленькую Мари и вернуть её родителям казалось мне совершенно неестественно. Ведь наш человеческий мир - не волшебный. Решение пришло в мою голову неожиданно. В самом деле, сказка стать реальностью не может, но реальность можно изменить изнутри человека.

  Когда меня спрашивают, о чем «Сон Эмили», я каждый раз испытываю некоторое затруднение. Не потому, что не знаю ответа, ибо повесть была написана мной двадцать лет и я всё позабыл, что хотел в ней сказать. Нет. Скорее наоборот: ответов слишком много. Я мог бы сказать, что это фантастическая повесть. Мог бы сказать история о смерти, памяти, душе. Мог бы назвать ее философской сказкой или психологической притчей. Но, наверное, точнее всего будет сказать так: я написал повесть о человеке, который после смерти остается один на один с самим собой. А это, если задуматься, довольно страшная перспектива. При жизни нам постоянно помогают другие люди. Мы можем свалить вину на обстоятельства, на родителей, на государство, на эпоху, на дурную компанию, наконец, на собственный характер. Мы можем сказать: «Я таким стал потому, что жизнь меня таким сделала». А что будет, если однажды убрать все эти оправдания? Останешься только ты. И твой внутренний мир. Именно туда я и отправил Мари. Я сознательно начал повесть со смерти ребенка, Мари умирает и это должно было бы быть концом ее истории. Но мне было интересно посмотреть, что произойдет, если смерть окажется не точкой, а дверью. Только дверь эта ведет не в привычный рай или ад, она ведет внутрь другого человека. Мари оказывается в мире Эмили и здесь для меня начинается настоящая история. Потому что мир Эмили это не просто фантастическое пространство, это - сама Эмили, превращенная в пространство. Ее воспоминания становятся предметами, ее страхи получают тела, ее переживания превращаются в ландшафт, и ее прошлое становится географией. Мне вообще кажется, что человек устроен именно так. Мы привыкли думать, что внутренний мир - это что-то метафорическое, где-то там, внутри головы, существуют мысли, воспоминания, желания. Но попробуйте представить, что все это вдруг стало видимым, что будет, если наши страхи можно будет потрогать рукой? если наша совесть будет сидеть напротив вас за столом? если наши воспоминания можно будет фотографировать? если наши ошибки превратятся в дороги, по которым вам придется ходить? Вот тогда и получится тот мир, который я попытался создать в «Сне Эмили».

  Почему Эмили? Наверное, потому, что мне был интересен человек, который прожил жизнь не так, как принято считать «правильно». Я не хотел создавать святую. Мне было гораздо интереснее создать человека противоречивого, эгоистичного, иногда неприятного, живущего желаниями и удовольствиями. Потому что хороший человек после смерти - слишком простая литературная конструкция. Гораздо интереснее спросить: а что происходит с плохим человеком, когда он больше не может убежать от самого себя? При жизни Эмили может менять людей, отношения, обстоятельства. Может искать новые впечатления, забывать неприятное. Но память ничего не забывает и смерть ничего не отменяет. Поэтому я и населил ее мир странными существами. Возьмем, например, Паука. Для меня это один из центральных образов повести. Паук ловит людей в паутину. Но ведь паутина - очень точная метафора человеческой жизни. Мы постоянно что-нибудь плетем - ривычки, страхи, зависимости, обиды, ложь, отношения и прочее. И в какой-то момент обнаруживаем, что уже не можем из этого выбраться. Причем, самое неприятное заключается в том, что паутину обычно плетем мы сами. Нам нравится думать, что нас поймали. Так удобнее. Но иногда приходится признать: мы сами создали ловушку, в которой оказались. Поэтому мой Паук не просто чудовище. Он скорее символ, который спрашивает человека: «А уверен ли ты, что то, что тебя связывает, сделал кто-то другой?» Есть в повести и Непростой Кот. Он одновременно комический и философский. Вообще, мне всегда казалось, что серьезные мысли иногда лучше всего произносить устами совершенно несерьезного существа. Потому что если философскую истину произносит мудрец, мы сразу понимаем, что сейчас будет философия. А если ее произносит кот - мы сначала улыбаемся, а потом, возможно, понимаем, что кот сказал нечто неприятно правдивое. В этом смысле юмор для меня вообще никогда не был противоположностью философии. Нет, иногда смешное - это просто трагическое, которое наконец перестало притворяться серьезным.

  Но центральной фигурой для меня все-таки остается Мари. Почему именно ребенок должен путешествовать по внутреннему миру взрослого человека? Потому что ребенок еще не успел окончательно привыкнуть ко лжи. Взрослый человек прекрасно умеет объяснять себе собственные поступки. Он умеет говорить: «Так получилось», «Все так делают», «У меня не было выбора», «Я был вынужден», и так далее. Ребенок гораздо непосредственнее. Он может просто спросить: «Зачем ты это сделал?» И взрослый человек иногда не знает, что ответить. Мне кажется, Мари именно этим и важна. Она оказывается чужим, чистым взглядом внутри мира Эмили. Она не судья, но само ее присутствие уже заставляет этот мир выглядеть иначе.

  Отдельное место в повести занимают фотографии. Фотография для меня всегда была одним из самых загадочных человеческих изобретений. Она фиксирует жизнь и одновременно фиксирует ее исчезновение. Мы смотрим на человека на фотографии и знаем то, чего не знает он сам. Мы знаем, что он состарится. Что с ним что-то произойдет. Что однажды его не станет. А человек на фотографии этого еще не знает. В этом смысле фотография всегда немного страшнее смерти. Смерть говорит: «Человека больше нет». Фотография говорит: «Вот доказательство того, что он когда-то был». Поэтому фотографии Эмили в ее сне это не просто воспоминания, это кусочки личности. И Мари, переходя от одного такого образа к другому, фактически собирает Эмили заново. Возможно, именно это и происходит с каждым умершим человеком в памяти других людей. Мы исчезаем как физическое существо, но продолжаем существовать в чужих воспоминаниях уже не совсем такими, какими были. Каждый помнит нас немного иначе. И получается, что после смерти человек превращается в множество разных людей. Столько, сколько людей его помнят. Меня иногда спрашивают: а почему это все называется именно «Сон Эмили»? Мне нравится это название потому, что сон - это пространство, где человек одновременно является и автором, и персонажем. Во сне мы сами создаем мир, но не управляем им, мы придумываем чудовищ и боимся их, придумываем людей и любим их, создаем опасность и пытаемся от нее убежать. И в какой-то момент уже невозможно понять: кто кем управляет мы своим сном или сон нами? Мне кажется, с человеческой жизнью происходит примерно то же самое.

  «Сон Эмили» для меня еще и история о свободе. О том, насколько человек вообще свободен внутри самого себя. И, наконец, самое главное. Я не хотел писать повесть о том, что после смерти существует какой-то конкретный мир. Я не знаю, что происходит после смерти. И, наверное, писатель не обязан этого знать. Мне было интересно другое: что человек уносит с собой, когда у него больше ничего не остается? Не деньги. Не статус. Не дипломы. Не чужое мнение. Не социальные роли. Остается память. Остаются поступки. Остаются желания. Остаются люди, которых мы любили. И остается тот внутренний мир, который мы строили всю жизнь сознательно или совершенно неосознанно. Поэтому я иногда думаю, что название повести можно прочитать еще одним способом. «Сон Эмили» - это не только сон Эмили, это вообще сон человека о самом себе. Мы живем, будто у нас впереди бесконечное количество времени, будто можно все исправить завтра и попросить прощения завтра, сказать важные слова завтра, стать другим человеком завтра. А потом наступает момент, когда «завтра» больше нет, и остается только то, что мы успели построить. Вот поэтому я написал «Сон Эмили». Не для того, чтобы рассказать читателю, что ждет его после смерти, а для того, чтобы задать ему гораздо более неудобный вопрос: какой мир он уже построил внутри себя? и хотел бы он в этом мире однажды проснуться?

  И если после чтения «Сна Эмили» кому-нибудь возможно стало немного неуютно, я считаю, что повесть тоже выполнила свою работу. Потому что литература, на мой взгляд, не обязана нас успокаивать. Иногда ее задача слегка нарушить душевное равновесие и задать вопрос, на который невозможно ответить сразу. Оставить дверь открытой и заставить нас некоторое время смотреть в темноту за этой дверью. Возможно, в этой темноте некоторые читатели увидят собственный сон. Собственные фотографии. Собственные страхи. Собственную паутину. И собственную Эмили.