Почему в историях женщине так часто предлагают простить и так редко позволяют просто сделать выбор?

Я довольно долго не могла понять, что именно меня раздражает во многих историях о зле причинённом. Да, именно так — «зло причинённое», как главный движок сюжетов. Многих, да и моего, в том числе.

И если брать троп прощения или игнорирования (месть, как решение — это другая история) то выцепить, что именно бесит, удалось далеко не сразу.

Не само прощение. Простить можно. Иногда это освобождает. Иногда становится единственным способом жить дальше.

Но слишком часто прощение преподносят не как один из возможных выборов, а как нравственный экзамен, который женщина обязана сдать. Причём в таких сюжетах — именно женщина. Экзамен, вероятно, проводится только в женских пансионах:)

Если она простила — значит, сильная. Мудрая. Любящая. Сумела увидеть чужую боль, понять причины поступка, признать, что обидчик тоже страдал и вообще всё было сложно.

Если не простила, выходит, не смогла подняться над собой. Осталась пленницей прошлого. Позволила ненависти победить. Не прошла положенный путь от травмы к свету.

Удивительно удобная система. Особенно для того, кто причинил вред.

Женщине снова приходится заниматься чужой душой: разбираться, почему с ней так поступили, искать объяснения, отделять намерение от последствий, учитывать тяжёлое детство, одиночество, долг, страх и роковые обстоятельства. А затем желательно ещё и выдать отпущение грехов.

Мне же всегда казалось, что право выбора начинается там, где заканчивается обязанность простить.

Можно понять человека и не оправдать его. Можно видеть причины и не считать их достаточными. Можно перестать ненавидеть, но не вернуть доверие.

Можно любить и всё равно уйти. А можно остаться рядом с тем, кого не простила, и это вообще не о любви.

Последний вариант, пожалуй, вызывает больше всего вопросов. Мы привыкли, что отношения должны прийти к понятному нравственному итогу: либо прощение и примирение, либо окончательный разрыв. Будто без внутреннего оправдательного приговора близость становится невозможной или неправильной. По крайней мере, в книгах. В жизни, понятно, всё сложнее и вариативнее. И, наверное, скучнее.

Иногда человек не отрицает причинённого ему вреда, не объявляет его необходимым и не делает вид, что теперь всё исправлено. Он просто решает, что будет делать дальше. Не потому, что обязан быть великодушным. Не потому, что любовь всё победила. И даже не потому, что второй человек заслужил ещё один шанс.

А потому, что это его жизнь. И теперь решение принадлежит ему.

Наверное, именно поэтому меня не убеждают истории, в которых любовь автоматически становится оправданием. Любовь может объяснить выбор. Но она не отменяет вины, не возвращает утраченное и не превращает страшный поступок в допустимый.

В «Имени на пепле», в линии отношений между главными героями меня интересовал именно этот вопрос. Не заслуживает ли кто-то прощения — это слишком удобная постановка. Она снова заставляет смотреть на того, кто виноват. 

Мне же хотелось посмотреть на женщину, за которую слишком многое уже решили другие, и спросить совсем иначе: что выберет она сама, когда наконец получит это право? Честно, я очень долго не знала ответа Илеары. Даже с учётом прописанного заранее скелета финала.

Но ответ мне неожиданно понравился. Да:)

«Имя на пепле» — почитать можно здесь.