Почти "Звездная пыль", но нет

Если в какой-то книге нет пространных разговоров о звёздах, то это не моя книга.

У меня и в жизни есть потрясающая, надоедливая привычка найти каких-нибудь несчастных и десять тысяч лет показывать им ночное небо. Пусть стоят до рассвета.

Халкиопа молчала, выдергивала нити из ткани, наматывала их на мизинец. Внутри пустота и неверие, но пятен крови на себе она больше не видела. Выходец с того света успокаивал ее больше живых.

– Я не солгу тебе и не скажу, что ты позабудешь, – промолвил Орфей. Халкиопа уже начинала дремать. – Но время все сгладит. Однажды, царевна, ты встанешь, проснешься. И боль впервые тебя не убьет. Провернется ножом в старой ране, заноет, как в непогоду. И все. К сожалению, никто не умирает от разбитого сердца. Может, и к счастью. Но оно мне не ведомо.

– Полидевк мне рассказывал, – негромко сказала она.

– Да всем об этом известно.

Халкиопа сидела подле Орфея. Плечо его было теплым. Так странно для тени, на которую тот был похож. На горизонте, холодном, вечернем, загорались первые звёзды. Вот ярчайший Арктур в Волопасе мерцает прекрасной жемчужиной. Игривым козленком Капелла пляшет возле Возничего, подмигивает и смеется всем смертным. А задери голову чуть повыше, запрокинь ее так, чтоб откинуться на спину, в самую глубину черно-синего неба – там орёл бьется с лебедем, рассыпаются белые перья мелкой крошкой от края до края. И Вега из Лиры над самой макушкой. "Если вернётся домой, то расскажет ей о своей любви, а пока пусть дальними морями ведут его звёзды". Так эти дурни пели на веслах, до чего же красиво.

Но есть нюанс. Греки не делили созвездия на звёзды и не давали им имена. Поэтому тут я вам бессовестно вру, так и знайте. Потому что могу.