Литературные ребусы.

"Солнце еще не вышло из-за гор; Роберт Джордан, выпрямившись, застегивал брюки и затягивал пояс, револьвер все еще был привязан у него к кисти руки. Потом он сунул его в кобуру на поясе, распустил петлю и надел ее себе на шею.

Когда-нибудь тебя удушат вот этой штукой, подумал он. Ну что ж, револьвер свое дело сделал. Он вытащил его из кобуры, вынул обойму, вставил в нее один патрон из патронташа на кобуре и вернул обойму на место."

„По ком звонит колокол“ Эрнест Хемингуэй, перевод И. Калашникова, Н. Волжина.

Первый раз я прочитал знаменитый роман Хемингуэя еще в подростковом возрасте. Впрочем, уже тогда моих оружейных познаний хватило, чтобы заподозрить – что-то тут не так и обычно все же обойму из револьвера вынуть довольно сложно. Увы, если сам Эрнест Хемингуэй, будучи стрелком и охотником, оружие любил, зачастую описывая его в своих текстах довольно подробно, то про переводчиков, точнее, переводчиц его произведений на русский этого сказать нельзя.  И ладно бы, в оригинале было просто gun или handgun, которое можно вертеть и так и этак, но…

«The sun had not yet come up over the tops of the mountains and Robert Jordan stood straight buttoning his trousers and tightening his belt, the big pistol hanging from the lanyard on his wrist.

He put the pistol in its holster on his belt and slipped the knot down on the lanyard and passed the loop over his head.

Somebody will choke you with that sometime, he thought.

Well, this has done it.

He took the pistol out of the holster, removed the clip, inserted one of the cartridges from the row alongside of the holster and shoved the clip back into the butt of the pistol»

Заметим, это совсем не единственный случай, когда над оригинальным текстом Хемингуэя производится подобное надругательство.

«After they had done this and there was no longer any noise of the wounded, neither groaning, nor crying out, nor the noise of shooting in the barracks, Pablo and the others came out and Pablo had his shotgun over his back and was carrying in his hand a Mauser pistol.

Когда это было сделано и из казарм уже не доносилось ни стона, ни крика, ни выстрела, Пабло вышел оттуда с дробовиком за спиной, а в руках он держал маузер.

"'Look, Pilar,' he said.

«Смотри, Пилар, — сказал он. 

'This was in the hand of the officer who killed himself.

— Это было у офицера, который застрелился сам.

Never have I fired a pistol.

Мне еще никогда не приходилось стрелять из револьвера.

You,' he said to one of the guards, 'show me how it works.

Эй, ты! — крикнул он одному из civiles. 

— Покажи, как с этим обращаться.

No.

Don't show me.

Tell me.'

Нет, не покажи, а объясни».

…

"'You,' said Pablo to the one who stood nearest him.

— Эй, ты, — крикнул Пабло тому, который стоял ближе всех. 

'Tell me how it works.'

— Объясни, как с этим обращаться.

"'Pull the small lever down,' the man said in a very dry voice.

— Отведи предохранитель, — сиплым голосом сказал тот. 

'Pull the receiver back and let it snap forward.'

— Оттяни назад кожух и отпусти.

"'What is the receiver?' asked Pablo, and he looked at the four _civiles_.

— Какой кожух? — спросил Пабло и посмотрел на четверых civiles. 

'What is the receiver?'

— Какой кожух?

"'The block on top of the action.'

— Вон ту коробку, что сверху.

"Pablo pulled it back, but it stuck.

Пабло стал отводить ее, но там что-то заело.

'What now?' he said.

— Ну? — сказал он. 

'It is jammed.

— Не идет.

You have lied to me.'

Ты мне соврал.

"'Pull it farther back and let it snap lightly forward,' the _civil_ said, and I have never heard such a tone of voice.

— Отведи назад еще больше и отпусти, он сам станет на место, — сказал civil, и я никогда не слышала такого голоса.

It was grayer than a morning without sunrise.

Серый, серее рассвета, когда солнце встает за облаками.

"Pablo pulled and let go as the man had told him and the block snapped forward into place and the pistol was cocked with the hammer back.

Пабло отвел кожух назад и отпустил, как его учили, кожух стал на место, и курок был теперь на взводе.

It is an ugly pistol, small in the round handle, large and flat in the barrel, and unwieldy.

Эти маузеры уродливые штуки, рукоятка маленькая, круглая, а ствол большой и точно сплюснутый, и слушаются они плохо.

…

"'How does it seem to you, Paco?' one _civil_ said to the tallest, who had spoken with Pablo about the pistol.

— Что скажешь, Пако? — спросил один civil другого, самого высокого, который объяснял Пабло, как обращаться с револьвером.

…

"'Then let us kneel,' the first _civil_ said, and the four knelt, looking very awkward with their heads against the wall and their hands by their sides, and Pablo passed behind them and shot each in turn in the back of the head with the pistol, going from one to another and putting the barrel of the pistol against the back of their heads, each man slipping down as he fired.

— Ладно, станем на колени, — сказал первый civil, и все четверо неуклюже опустились на колени, — руки по швам, лицом к стене.

Пабло подошел к ним сзади и перестрелял их всех по очереди — выстрелит одному в затылок и переходит к следующему; так они один за другим и валились на землю.»

Как видно, из оригинального текста Хемингуэя четко видно, что речь идет о пистолете фирмы Маузер, причём из описания даже не очень глубоко разбирающемуся в оружии человеку становиться очевидно, что речь идет о знаменитом C-96 (скорее всего, о его испанской копии Astra). Тем не менее, в переводе оружие в руках Пабло именуется револьвером с упорством, достойным лучшего применения.

При этом стоит признать, что считающийся классическим перевод «По ком звонит колокол» делали далеко не самые плохие переводчики. Если взять произведения уровнем пониже, то оружейный ужас напрыгивает на читателя куда чаще. Например, не повезло А.Дж.Квиннелу с его романом «До белого каления».

«Кризи снял правую руку с руля и вынул пистолет из-под пиджака.

Этторе осторожно взял его. Раньше он никогда не держал оружия, поэтому завороженно его разглядывал.

– Что это?

– «Беретта» восемьдесят четвертого калибра.»

Калибр .84 при переводе из дюймовой системы в метрическую составляет 2,13 сантиметра – внушительно для ручного короткоствольного оружия. Но в оригинале, как несложно догадаться, речь идет о пистолете Beretta Cheetah модель 84, использующей боеприпасы .380 ACP (9 × 17мм).

Впрочем, надо признать и тот факт, что многие переводчики отнюдь не считали ниже своего достоинства обращаться за консультацией к специалистам. Автору статьи пришлось принять участие в одном такому обсуждении нового перевода романа Джеймса Оливера Кервуда «Охотники на волков», 1908 года. Слово переводчику Анне Гуровой:

«Во время работы над переводом романа Кервуда «Охотники на волков»  в тексте то и дело мелькает некое оружие, обозначенное как repeating rifle. Самое простое --  перевести его как «многозарядное ружье» и на этом успокоиться.  Или вообще просто «ружье» (многие так и делают -  в конце концов, кого интересуют мелкие технические подробности?) Словарь также предлагает вариант «многозарядная винтовка».

Также промелькнуло искушение обозначить его как карабин («он вскинул карабин» звучит куда лучше, чем «он вскинул многозарядную винтовку»). Однако карабин -  это характеристика длины. И сarbine обычно считается просто более короткой версией rifle, о чем в тексте речи нет.

Заглядываю для проверки в старый перевод и обнаруживаю там  «ружье Лебеля».  Почему? Одному богу ведомо! 

И вот тут стало интересно. 

Контекст с конкретной маркой ружья помогал мало, описание оружия отсутствовало.  

Обращаюсь за консультацией к спецам, и тут пошли варианты.

-- Если Канада начало века, то скорее всего винчестер со скобой Генри, скорей всего модель 1873 года. Очень популярна была среди охотников. А на какого зверя охотились, на лосей и медведей? Тогда вероятней всего винчестер 1894 "тридцать-тридцать", тот,что у Джека Лондона описан.  90% что модель 94 под .30-30, другие тогдашние леверы еще более слабоваты против мишки. Лучше бы, конечно, подошёл 95-й под мощный армейский патрон, но для начала 20 века у охотников это еще экзотика, если ты не Тедди Рузвельт. 

 --  "Винчестер"? Так-сяк, для отечественного читателя можно, это довольно однозначный образ. Хорошо бы просто написать "левер" или "рычажная винтовка", но это не так литературно…

Итоговое решение: repeating rifle переводится как «винчестер», поскольку скорее всего это именно он и был. А какая модель -  уже домыслы.

А как же  в старом переводе могло вылезти ружье Лебеля?

Lebel M1886 - винтовка образца 1886 г., «Винтовка Лебеля» (фр. Fusil Modèle 1886 dit "Fusil Lebel") — французская магазинная винтовка, ставшая первым в мире принятым на вооружение образцом нарезного оружия под патрон с бездымным порохом. В 1898 г. также стала первой в мире винтовкой, получившей патрон с пулей оживальной формы (с заострённым носиком и скошенной задней частью). После внесения некоторых изменений в конструкцию в 1893 г. получила наименование Fusil Mle 1886 M93. Несмотря на ряд недостатков, до второй половины 1930-х годов оставалась штатным оружием французской пехоты. Поскольку действие происходит в Канаде, теоретически могло быть и оно.

Но откуда бы и зачем канадский охотник взял себе французскую армейскую винтовку? При наличии под боком США с огромным выбором более удобного оружия и большей доступности патронов? Учитывая же, что по тексту ружье герою вручил его напарник, сын англичанина из Лондона и индианки -- скорее всего, Лебель в старом переводе является откровенно высосанным из пальца)»

Конечно, переводческие ошибки – это значительная, но далеко не полная часть литературно-оружейного фольклора. Сами авторы сплошь и рядом лепят ничуть не меньше. А скорее даже больше ошибок. Хотя опять же, с развитием интернета даже у тех, кто настоящего оружия, не говоря уж о конкретной модели, подержать в руках не может, появилась возможность почитать о нем достаточно подробные статьи, посмотреть видео и даже обсудить его предполагаемое использование с тему, кто его в руках держал.

Впрочем, опыт использования тоже не страхует от ошибок. Так, даже раньше чем  с Хемингуэем, я ознакомился биографией знаменитого советского разведчика Николая Кузнецова ("Пауль Зиберт"), написанной в соавторстве ветераном отряда "Победители" А.А. Лукиным и Т.К. Гладковым, где фигурировал 14-зарядный "Вальтер", якобы захваченный Кузнецовым как трофей из попавшей в засаду медведевцев легковой машины:

«Вальтер» вызвал всеобщий интерес. Пистолет действительно был необыкновенным. Его рукоятка вмещала не одну, а две обоймы – четырнадцать зарядов, расположенных в шахматном порядке.

…

Недавно я был в командировке в Берлине, и там мне подарили пистолет совершенно оригинальной новой конструкции. Вы только представьте: четырнадцатизарядный «вальтер» с великолепным боем.»

Надо сказать, что легенда о «опытном 14-зарядном вальтере» оказалась на редкость живучей и её повторяли даже в более поздние времена, ссылаясь на существование неких опытных пистолетов фирмы «вальтер». Действительно, ближе к концу войны на «Вальтере» разработали «фолькспистолет», изготавливаемый с широким использованием штамповки, но использовать он должен был, согласно техзаданию, однорядные магазины от штатного Р-38. Проведенное уже в наше время расследование выявило, что: «эпизод с пистолетом (в силу его драматичности) был включен в ЖЗЛ-издание 1971-го года с подачи соавтора А.А.Лукина, которому якобы об этом рассказал сам Кузнецов. То, что там точно фигурировал "Вальтер", сам Гладков не ручается - по его словам, мог упоминаться просто "безымянный пистолет с шахматным расположением патронов в обойме". А поскольку речь шла об офицерском пистолете вермахта, то авторы и написали "Вальтер", не уточнив в специализированных (и крайне малодоступных в начале 1970-х гг.) справочниках, существовала ли такая модель "Вальтера" вообще.»

Можно с достаточно высокой степенью уверенности сказать, что у Кузенцова был обычный Browning High-Power, производившийся в оккупированной Бельгии как  Pistole 640(b) – такие пистолеты попадали в качестве трофеев и партизанам и к фронтовикам. В оправдание авторов тут можно заменить, что «13-тизарядный вальтер» фигурирует и в некоторых документах времен войны – видимо, тенденция «что не «парабеллум, то вальтер» существовала и в то время.

Андрей Уланов