Любой достаточно могущественный волшебник использует чувство веры для своих заклятий

Понятно дело, я говорю про фентези.

Весьма неочевидная мысль. Да, существуют боевые маги. 

Примерчик боевого мага из днд. У нас есть посох от мага, у нас есть тяжёлые доспехи. В голове небольшой пул заклятий, которые подобный волшебник бросает во врагов. Конечно, никакой верой он не оперирует, потому что является тупоголовым пушечным мясом. Как и какой-нибудь глупый персонаж-силач из тех же НРИ.

Типичный тупой воин не обязан ни во что верить. Он пьет весёлые зелья для развлечения, бегает из угла в угол, дубасит врагов. О какой вере может идти речь? Да ему начхать, с его-то несокрушимым телом. 

Кто ещё бывает для фентези, кто никак не связан с вопросом веры. Я сейчас пытаюсь мыслить "от противного", а дальше раскрою мысль в названии блога. Персонаж-ловкач.

У ловкачей, в том числе воришек, всё упирается в мастерство. Тупое зазубривание шаблонов действий. И каждая скрытная миссия, или некая задача следопыта заканчивается либо успехом, либо в зубах удачливого зверя, к примеру, сторожевого. Какая ж тут вера, тренируйся, и жизнь удастся. Не тренировался достаточно — лошара.

Как бы иронично это не звучало, но боевые паладины весьма и весьма часто являются неверующими. Быть может, это даже такой троп, или у меня глаз насмотренный, но я неоднократно видел сюжеты, в которых паладины переставали верить во что бы то ни было, зато им была всё ещё дарована их паладинская сила, источник мистического могущества.

Самый распространённый пример такой оказии — антипаладины. Их суть деятельности не сильно отличается от непосредственно паладинской, хотя она извращена антагонистическим образом. Ну, если копнуть глубже, антагонизм не позволяет уйти от логики деятельности паладина, поэтому я привожу данный пример. Сложная мысль, да и ладно.

Простая мысль заключается в том, что подобное лицо никогда не будет могучим магом. Смысл зазубривать сложнейшие иррациональные формулы, если на тебе полный латный доспех, а в руках светящаяся палка? 

Теперь к этой самой вере.

Самый очевидный вид волшебников, которые обращаются к вере часто, притом без неё им будет особо нечего делать, это жрецы-колдуны. 

Картинка из стародревнего Вовчика, хех. На этом моменте можно спросить у меня: так ведь это тупо маг, на которого шлёпнули штампик "жрец, член религиозного ордена, де юре верующий". Проблема заключается в образе деятельности подобных специалистов от магии в рамках вымышленной вселенной.

Будь это хоть сто раз смазливая женщина, ей придётся пойти в лазарет в какой-то момент, а потом ходить между кривых, косых, увечных, а заодно заразных, больных, необязательно обычными болезнями, но, раз мы говорим про фентези, всякими иррациональными болячками, проклятиями и тд. 

Сама суть деятельности, проистекающая из возможности неким образом лечить, призывает к весьма и весьма неприятной чисто морально деятельности. Речь не идёт про то, чтобы переть напролом в бой, а потом откиснуть от ближайшего меча, надо долго сидеть на попе и смотреть на изуродованных больных.

Тогда самым логическим образом появляется вера — чувство, ощущение. И это класс вполне способен к званию "могущественного" от колдунства. Почему нет? Сначала жрец лечит больных, а потом выходит из походного лазарета, чтобы обрушить своё великое могущество на головы незадачливых противников. Медицинская практика не мешает жрецам калечить людей, потому что для фентези не существует клятвы Гиппократа, тем более её нет для религиозных разумных.

Кто у нас ещё подходит под звание супер-пупер колдуна. Ну, разнообразнейшие архимаги.

Пускай вас не смущает металлический доспех, легко придумать, как архимаг способен носить нечто подобное. Мысль не в этом. Дело-то в том, что в какой-то момент заклинания становятся несколько... сложными. У того же ловкача-воришки, которого я приводил сверху, деятельность строго ограничена в том смысле, что да, перед ловкачём может появится сложнейший сейф, который... ограничен физической реальность. Материализмом. 

Но волшебство не такое. Всякие безразмерные заклятия, которые помещают в мелкие безделушки целые замки — легко придумать нечто подобное для своего сюжета. Мало того, волшебство способно помещать информацию в разнообразнейшие носители.

Что архимаг получает в итоге для своей деятельности? Бесконечно сложное устройство волшебства, с которым он контактирует. В таком колдунстве все его части будут бесконечно сложными. 

Как вообще жить с таким? Ведь по сравнению с бесконечностью, всякий архимаг будет лишь адептом, пускай он занимался своей деятельностью хоть тыщу лет. И тут на сцену выходит вера — чувство, ощущение, которое диктует, как надо сделать, в точности, до мельчайших деталей. Крайне удобно.