100 дней одного года. День 6. Любовь, эротика в наших произведениях

Как приятно окунаться в прошлое! Говорят, не нужно оглядываться назад и ни о чём жалеть. Жить настоящим, строить планы на будущее. Но память...Для чего она нам дана?

Люблю возвращаться на несколько лет назад. Люблю перебирать свои воспоминания.

В голове несколько потаенных папочек. Перебираю каждую, нахожу нужную.

И вот... Это было не так давно, а может и вовсе не было. Но об этом я написала. Заменила имена персонажей, перестроила сеттинг. Что из этого получилось - читайте в книге "100 дней одного года", в новой главе. Это рассказ - фантазия. Частично из реальной жизни. 

Вчера писала новый роман. Предвкушаю участие в конкурсе романтических фэнтези. Условий пока не знаю. Но всё равно придется начинать. Готового, рукописи в архивах у меня нет. Это новый для меня жанр. Но хочется попробовать и думаю, что у меня получится.

К моменту объявления конкурса у меня будет начало романа. И можно в случае чего перестроить сюжет.

Главное, есть герои. Они уже живут в моей голове. Они готовы к своим приключениям.

А ещё вчера позабавили меня события на АТ. В ленте постов подписчиков увидела несколько забавных. Появился бум написания произведений с эротическими элементами. Эротика рулит! Но, почитав произведения, поняла с сожалением, что писать эротику красиво, вкусно мало кто умеет. Недостаточно описывать сцены секса, интимные подробности.

Эротика, на мой взгляд, это предчувствие самого процесса, наслаждения, кульминационной точки. И всё это должно быть органично вплетено в повествование. Пишется не ради эротики, а эротика красиво иллюстрирует текст.

Всем, кого я читала и кто начинает писать эротические сцены, советую почитать сначала Генри Миллера,  и произведения цикла нашумевшей в свое время Эммануэль. 

Дьёэд многое бы отдал за то, чтобы прочитать мысли Эммануэль, от которых ее глаза вдруг засияли. Доверившись искушенному взгляду, с которым девушка созерцала эти сцены, он приписал ей опыт лесбийской любви, которая наверняка ничуть не уступала действиям героинь этого вернисажа. Осмелится ли он поинтересоваться этим у девушки? Он считал, что знал ее уже достаточно хорошо, чтобы позволить себе подобную нескромность: они были вместе целых полчаса! Некоторые незабываемые истории длились и того меньше.

И тут Эммануэль заговорщически ему улыбнулась, и в тот же момент совершенно неожиданно исчезла нижняя часть ее платья. Теперь на Эммануэль была сверхкороткая туника.

У Дьёэда больше не было поводов для сожаления. Ножки, которые он так хотел увидеть, теперь оказались на всеобщем обозрении. Малейшее движение приоткрывало округлость ягодиц красавицы. И он сделал вывод, что на Эммануэль не было ни колготок, ни чулок. Интуиция ему подсказывала, что на ней не было даже трусиков.

На этот раз он не стал задаваться вопросом, случилось ли у него помутнение рассудка или нет. Или по крайней мере оно обрушилось не на него одного: все присутствующие разинули рты и начали потихоньку подтягиваться к Эммануэль.

Хотя некоторые из присутствующих не проявили к этим восхитительным ножкам особого интереса. Возможно, им изменял вкус, но, может быть, они не заметили феноменального исчезновения ткани, что так ошеломило свидетелей удивительного фокуса.

– Что у вас с лицом? – пробормотала Эммануэль своему эрудиту. – Можно подумать, вы никогда не видели короткого платья!

Или вот её фрагмент... Совсем кусочек, а уже предвкушение...

Но в тот же момент она заметила во взгляде девочки неуверенность, которая вдруг осветила ее лицо невыразимой прелестью. Эммануэль задержалась.

«Кажется, – подумала она, – девушка не знает, что такое опыт и что такое желание, забвение и аванс. Она хочет остаться сдержанной и сохранить тайну, но в то же время намерена показать, что хорошее воспитание – это знать больше, чем то, чему научили».

Так или иначе, но решение было принято мгновенно. С тем же серьезным видом, с которым она изучала Эммануэль, девушка, не торопясь, подняла юбку, проскользнула ладонями в шелковые трусики, отогнула кружевной вырез, а затем осторожно спустила это дорогое белье до колен. Потом она сняла открытые туфли на высоких каблуках. Через несколько секунд трусики девушки упали до лодыжек, она подцепила их двумя пальцами и протянула Эммануэль, не сопроводив этот неожиданный подарок ни словами, ни улыбкой. Эммануэль рассеянно протянула руку, чтобы получить этот дар. Взгляд ее был устремлен на лобок девушки, покрытый золотистым пушком, и стройные бедра, достойные карандаша Аурелии. На молодой особе не было пояса для чулок, их удерживали подвязки серебристого цвета. Эммануэль, не отрываясь, смотрела на ее нежные, непристойные, детские бедра, даже когда девушка опустила свою фланелевую юбку.

Рекомендую к прочтению  Эммануэль Арсан. "Эммануэль" тем, кто собирается писать красивую эротику или вставлять сцены в свои произведения. В юности, в начале женского пути прочитала все книги. Фильмы посмотрела тоже. В советской Прибалтике транслировали на скандинавском ТВ порно и эротические фильмы, которые потом продавались в 90-ые в видео салонах. 

А вот как пишет Генри Миллер "Тропики Рака"

Место действия я  вижу точно в тумане, но
угол и скрюченную фигуру женщины помню ясно. Во сне я видел, как ван  Норден
быстро   подступал   к  ней,  как  хищное  животное,  которое  не  думает  о
последствиях и для которого важно только одно -- немедленно достичь цели. На
лице его  было написано: "Ты можешь потом убить меня,  но сейчас... сейчас я
должен воткнуть его в тебя... должен... должен!" Он наклонился над ней, и их
головы  ударились об стену. Но  у него  была такая  чудовищная  эрекция, что
близость оказалась  невозможной.  Тогда с  выражением отчаяния,  которое так
часто появляется на его лице, он встает и  застегивает ширинку. Он уже готов
уйти, но в этот момент видит, что его пенис лежит на  тротуаре. Размерами он
с палку от  метлы. Ван Норден  равнодушно поднимает его  и сует под мышку. И
тут  я замечаю,  что  на конце  этой палки болтаются две огромные  луковицы,
похожие на тюльпанные, и слышу бормотание ван  Нордена: "Горшки с цветами...
горшки с цветами…"

Другой отрывок. Может он кому-то покажется пошлым. Но написан мастерски:

Он опять вспоминает свою "шлюху из Джорджии", которая последнее время
не дает ему покоя и просит, чтобы он разрешил  ей пожить у него в  номере --
хотя бы до тех пор, пока она не найдет себе работу. "Я ничего не имею против
того, чтоб иногда ее подкормить, -- говорит он. -- Но взять ее на постоянное
жительство я  не могу... как же тогда я буду приводить других баб?"  Что его
особенно расстраивает, так это ее  худоба. "С ней спать  -- все равно что со
скелетом, -- говорит он. -- Дня два  назад я взял ее к себе -- из жалости --
и что, ты думаешь, эта  ненормальная сделала? Она побрилась, ты понимаешь...
ни волоска между ногами. У тебя когда-нибудь была женщина с бритой п...? Это
безобразно. Ты не согласен? К тому  же смешно. Да и дико. Это уже не п..., а
ракушка какая-то".  

Его любопытство было настолько  велико, рассказывает ван
Норден, что  он не  поленился и вылез  из постели, чтобы найти электрический
фонарик.  "Я заставил ее раскрыть  эту штуку и направил туда луч.  Тебе надо
было  меня видеть... прекомичная была  сценка. Я  до  того увлекся, что даже
забыл  про  бабу. Никогда  в  жизни я не рассматривал п... так  внимательно.
Можно было  подумать, что я никогда  ее раньше  не видел.  И  чем  больше  я
смотрел, тем менее интересной  она мне казалась. Просто видишь, что ничего в
ней нет интересного,  особенно когда все  кругом выбрито. Так хоть  какая-то
загадочность. Потому-то статуи и оставляют  тебя холодным. Только один раз я
видел  статую  с  настоящей п...  У Родена. Посмотри как-нибудь...  такая, с
широко расставленными ногами. Я даже не помню, была  ли у нее голова. Только
п... Ужасное зрелище! Дело  в том, что все  они одинаковы. 

Когда видишь их в
одежде, чего только не воображаешь; наделяешь их  индивидуальностью, которой
у них конечно  же нет. Только щель  между ногами,  но ты  заводишься от нее,
хотя на самом деле  и не очень-то на нее смотришь. Ты просто знаешь, что она
там, и только и думаешь, как бы закинуть туда палку;
собственно, это даже и не ты думаешь, а твой пенис. Но все это иллюзия.Ты загораешься от ничего.. от щели, с волосами или без  волос. Она настолько
бессмысленна, что я смотрел как  завороженный. Я  изучал ее минут десять или
даже больше.  

Когда  ты смотришь на нее  вот так,  совершенно отвлеченно,  в
голову  приходят  забавные  мысли.   Вся   эта  тайна  пола...  а  потом  ты
обнаруживаешь, что  это  ничто, пустота. Подумай, как было  бы забавно найти
там губную гармонику... или календарь!  Но там  ничего нет... ничего. И  вот
это-то и  противно. Я чуть не свихнулся... Угадай,  что я после  всего этого
сделал. Я поставил ей быстрый пистон и повернулся задом... Взял книгу и стал
читать... Из книги, даже самой плохой, всегда можно что-нибудь почерпнуть, a
п... -- это, знаешь ли, пустая трата времени...

Я не просто так привела эти примеры. Это как побуждение к прочтению литературы, не сетевой, а той, настоящей. Когда еще не было ИИ, писали руками, печатали на машинке. Тогда всё писалось иначе. И вот это нужно читать и учиться писать. Прежде чем публиковать своё неумелое.

А так...Сексом нужно заниматься, а не читать и смаковать сцены. Но иногда эротические описания умело вставлены в произведение, они дополняют его. Писать эротику ради эротики - считаю неправильным. Это пошло выглядит.

Так прошёл мой очередной день, который появится в новой главе книги "100 дней одного года".

Как вы относитесь к эротике в произведениях? Умеете писать такие сцены? Хотели бы научиться?