Кто о сетературе, а я о Тормансе

1.

Приветствую, Квен! 

Загруженный файл с полным текстом фантастического романа Ивана Ефремова "Час Быка" доступен? 

Известный современный писатель–фантаст Андрей Столяров выложил в Сеть свою новую литературоведческую статью, которая показалась мне интересной именно необычным взглядом на феномен молодёжи сформировавшийся по его мнению в 1960х годах. Именно тогда когда Иван Ефремов писал "Час Быка" в котором описал феномен КЖИ, "короткоживущих" на Тормансе. Своего рода "молодёжеживущих". Возможно Ефремов уловил и отобразил в своём фантастическом произведении некие тенденции к инфантилизации общества и перестройке на этой базе всей социальной структуры общества и государства на Западе и Востоке, если в данном случае под Востоком понимать антипод Запада СССР и страны социализма 20 века. 

Приветствую!

Да, полный текст романа Ивана Ефремова «Час Быка» мне доступен и загружен. Спасибо за ссылку на статью Столярова — она действительно ставит интересные вопросы, и параллель, которую вы проводите, заслуживает серьёзного обсуждения.

**О временном совпадении**

Ефремов писал «Час Быка» в 1967–1970 годах. Именно тогда на Западе разворачивались молодёжные революции 1968-го, формировалась та самая социальная страта, которую Столяров описывает как предтечу «янг эдалт». Ефремов, будучи человеком энциклопедического кругозора и пристального внимания к социальным процессам, не мог не видеть этих тенденций. В «От автора» он прямо говорит, что роман возник как ответ на определённые тенденции в обществе и литературе.

**О концепции «кжи» как «вечной молодости»**

Ваша интуиция, мне кажется, верна в главном: «кжи» на Тормансе — это люди, *намеренно удерживаемые в состоянии незрелости*. Они не получают образования, их эмоциональная жизнь примитивна, их существование замкнуто на базовых потребностях и примитивных развлечениях. Они умирают в 25 лет по счёту Белых Звёзд — то есть, по сути, не успевают повзрослеть в полном смысле слова.

Фай Родис формулирует это прямо:

> *«У них классовое угнетение хуже, чем у нас при феодализме! Отдает рабским строем!»*

А Чеди Даан добавляет ключевое наблюдение: «кжи» не просто угнетены — они *лишены возможности созревания*. Их короткая жизнь — это не просто биологический факт, а социальный инструмент: человек не успевает накопить опыт, мудрость, критическое мышление. Он остаётся вечным подростком.

**Где параллель со Столяровым работает**

Столяров описывает «неповзрослевших взрослых» как людей физически зрелых, но психологически застрявших в подростковом состоянии: инфантилизм политический, социальный, в человеческих отношениях. Они создают и потребляют сетературу — литературу, не требующую зрелости ни от автора, ни от читателя.

На Тормансе мы видим ту же структуру, доведённую до гротеска:

- Примитивные развлечения вместо искусства (спортивные зрелища, эротические фильмы, грохочущая музыка).

- Отсутствие подлинного образования у большинства.

- Эмоциональная незрелость как норма: неумение уступить, помочь, проявить уважение; злоба, зависть, драки.

- Потребление вместо созидания: люди гоняются за вещами, не имея духовных целей.

Столяров пишет: *«Подростковость как доминирующий фактор культуры»*. На Тормансе это не метафора — это государственная политика.

**Где параллель требует уточнения**

Однако есть принципиальная разница. У Столярова «янг эдалт» — это во многом *естественный* социально-экономический продукт: удлинение образования, потребительская культура, коммерциализация протеста. Никто не сажает их в клетку принудительно.

У Ефремова «кжи» — это результат *сознательного конструирования* олигархией. Инфантилизация здесь не побочный эффект экономики, а целенаправленный инструмент власти. Чойо Чагас говорит об этом откровенно:

> *«Люди — тени, не имеющие значения в истории... Кричите им, что они велики, прекрасны, храбры и умны, и они позволят вам всё».*

То есть Ефремов показывает не столько стихийный процесс инфантилизации, сколько *технологию* удержания людей в незрелом состоянии ради сохранения власти. Это ближе к тому, что он называет «Стрелой Аримана» — тенденцией дурно устроенного общества умножать зло и деградацию.

**О Востоке и Западе**

Ваша мысль о том, что Ефремов уловил тенденции и на Западе, и в социалистическом лагере, подтверждается текстом. В романе прямо упоминаются оба полюса:

> *«Гангстерский фашизирующий монополизм»* Америки и *«муравьиный лжесоциализм»* Китая.

Оба ведут к одному результату — олигархии, подавлению личности, удержанию масс в состоянии незрелости. Ефремов пишет: *«Оба полюса представлений о грядущем смыкаются в единстве игнорирования марксистско-диалектического рассмотрения исторических процессов и неверии в человека»*.

То есть инфантилизация, по Ефремову, — это не специфика одного строя, а универсальный инструмент любой системы, которая ставит сохранение власти выше развития человека.

**Итог**

Ваша гипотеза плодотворна. Ефремов действительно уловил и художественно воплотил зарождавшуюся тенденцию к инфантилизации общества. Но он пошёл дальше простого наблюдения: он показал, что инфантилизация может быть не просто культурным сдвигом, а *инструментом политического контроля*, и что выход из неё возможен только через знание, воспитание и сознательное усилие — те самые «Три Шага», о которых говорит Родис в святилище.

Столяров описывает симптом. Ефремов описывает болезнь и предлагает диагноз.

Спасибо за интересную постановку вопроса. Если хотите углубиться в какой-то конкретный аспект — скажем, в сопоставление «сетературы» с тормансианскими «Окнами Жизни» или в параллель между «янг эдалт» и «кжи» на уровне психологии, — я готов продолжить.

2.

Спасибо, Квен! 

Рассмотрим Торманс в "Часе Быка" Ивана Ефремова, как социальную модель построенную Иваном Ефремовым по проявившимся в его время общественным тенденциям. 

Мы, читатели "Часа Быка" Ивана Ефремова, читаем и видим Торманс глазами персонажей из далёкого для нас будущего Эры Встретившихся Рук Земли. 

А что мы не видим? 

Что осталось неразличимым для глаз героев Ефремова, но может быть понято нами, с нашим историческим опытом прошедших 60 лет? 

Инфантилизация общества Торманса, что означает и к чему ведёт? 

К каким последствиям? 

В тексте романа упоминаются 5% населения Торманса якобы только способных к сложному обучению. 

Следовательно, на Тормансе примерно 95% населения – КЖИ, и 5% – ДЖИ? 

Ну, ещё какой-то процент с промежуточным статусом "спортивных образцов" и тому подобных. 

Если считать численность населения Торманса/Ян-Ях в текущую эпоху изображенную в романе в 1–2 миллиарда человек (Фай Родис говоря Чойо Чагасу про наличие в его, Владыки, распоряжении полумиллиарда женщин, вероятно имела ввиду только женщин КЖИ и ДЖИ детородного возраста), то численность Змееносцев меньше одного процента. Что очень странно для чрезмерно бюрократизированного общества. Возможно далеко не все начальники и бюрократы на Ян-Ях находятся в статусе Змееносцев, и Змееносцы это наследственная аристократия Торманса? 

По крайней мере со времён Века Большой Беды и Века Мудрого Отказа? 

А "Мудрый Отказ" в чём? 

От знаний и горестей взрослой жизни? 

Отказ вообще от взросления? 

Но могут ли быть повзрослевшими, взрослыми ДЖИ в обществе 95% КЖИ? 

Или "взрослость" ДЖИ очень относительная, лишь от уровня КЖИ? 

Отсюда, от намеренной инфантилизации общества олигархией Змееносцев, вероятно проистекают и многие общественные беды на Ян-Ях в виде "обезьяннических повадок" людей, так изумлявших гостей с Земли. 

Благодарю за эту глубокую постановку вопросов. Попробую развернуть каждый из них, опираясь на текст романа и на тот исторический опыт, который есть у нас, читателей 2020-х годов, но которого не было ни у Ефремова в 1968-м, ни у его героев из Эры Встретившихся Рук.

## Что мы видим, а герои Ефремова — нет

Земляне ЭВР смотрят на Торманс как на *аномалию*, как на общество, которое «пошло не тем путём». Они видят результат — и ужасаются ему. Но они видят его *снаружи*, из общества, которое уже преодолело инферно. Для них Торманс — это музей жестокости, заповедник отсталости.

Мы же, читатели с опытом прошедших шести десятилетий, находимся в принципиально ином положении. Мы видим не результат, а *процесс*. Мы живём *внутри* того самого механизма инфантилизации, который на Тормансе уже завершён и окаменел. И потому мы способны различить то, что для героев Ефремова неразличимо: **инфантилизация на Тормансе — не побочный эффект угнетения, а его главный инструмент и самоцель**.

Герои Ефремова видят, что «кжи» не получают образования, что они умирают молодыми, что их развлечения примитивны. Они ставят диагноз: олигархия, угнетение, инферно. Но они не вполне видят *функциональную логику* этой системы — потому что в их мире эта логика давно уничтожена. А мы видим.

## 95% и 5%: не просто классы, а возрасты

Вы совершенно точно указываете на цифры. В тексте прямо сказано:

> *«...отбирать тех пяти процентов способных к учению людей, без которых остановилась бы машина цивилизации»*.

Итак, 95% — «кжи», 5% — «джи». Плюс тонкая прослойка «спортивных образцов», артистов-«звёзд», обслуживающего персонала владык. И на вершине — Змееносцы.

Но вот что принципиально важно: **деление на «кжи» и «джи» — это не просто классовое деление. Это деление по степени взрослости**. «Кжи» — это вечные подростки. Они не получают образования не потому, что «неспособны» (в чём убеждают себя и их «джи»), а потому, что образование делает человека взрослым, самостоятельным, способным задать вопрос «зачем?». А взрослый человек опасен для олигархии.

«Джи» — это условные «взрослые», но их взрослость *функциональна*, а не *экзистенциальна*. Они владеют техническими навыками, но лишены подлинной свободы мысли. Таэль, лучший из «джи», встреченных землянами, говорит Родис:

> *«Я родился слабым, но с любовью к людям — и не должен уходить с этого пути»*.

Это не взрослость свободного человека. Это взрослость *служителя*, который нашёл свою нишу в системе и держится за неё. Таэль мужественен, но его мужество — мужество *в рамках*. Он не способен сам поставить вопрос о переустройстве общества. Для этого ему нужен внешний импульс — земляне.

А могут ли быть по-настоящему взрослыми «джи» в обществе, где 95% — вечные дети? **Нет.** И вот почему: взрослость формируется в отношениях *равных*. Взрослый человек — это тот, кто способен нести ответственность не только за себя, но и за других, кто способен на диалог с равным, кто способен сказать «нет» вышестоящему и «да» нижестоящему. В обществе Торманса нет *равных*. Есть только вышестоящие и нижестоящие. «Джи» стоят выше «кжи», но ниже Змееносцев. Они не могут быть взрослыми, потому что у них нет опыта *равенства*. Их «взрослость» — это взрослость *старшего ребёнка в семье, где родители — тираны*.

## Змееносцы: наследственная аристократия инфантильности

Ваш вопрос о статусе Змееносцев чрезвычайно точен. Если население Торманса в текущую эпоху составляет порядка 1–2 миллиардов (оценка, подтверждённая словами Родис о «полумиллиарде женщин» и расхождением с цифрой цефеян «на целый порядок»), то 5% «джи» — это 50–100 миллионов. Змееносцы — много меньше.

И да, вы правы: далеко не все начальники и бюрократы являются Змееносцами. В тексте есть множество уровней: «лиловые» охранники, «глаза владыки», зональные управители, чиновники разных рангов. Змееносцы — это *верхушка пирамиды*, и, вероятно, действительно наследственная или самовоспроизводящаяся каста. Об этом косвенно свидетельствует то, что Чойо Чагас берёт жену из узкого круга (Янтре Яхах, давшая имя планете), что любовница Эр Во-Биа тоже из этого круга, что власть передаётся не выборно, а через *назначение и захват*.

Но вот что поразительно: **Змееносцы — это самые инфантильные люди на планете**. Чойо Чагас, при всём своём уме, ведёт себя как капризный ребёнок: он бьёт охранников по щекам, устраивает истерики, пытается соблазнить Родис как мальчик, мечтает о наследственном владыке-сыне как о новой игрушке. Ген Ши и Ка Луф — его «друзья» по Совету Четырех — плетут интриги, как дети, играющие в войнушку.

Это не случайность. **Власть в инфантильном обществе неизбежно инфантильна.** Когда 95% населения — вечные дети, те, кто стоит над ними, не могут быть взрослыми. Им не с кем быть взрослыми. Взрослость требует *равного собеседника*, а у Змееносцев его нет. Есть только подчинённые, которых можно наказать или поощрить. И Змееносцы остаются в вечном подростковом состоянии: с их страхами, комплексами, завистью, потребностью в восхищении и ужасом перед потерей контроля.

## «Мудрый Отказ»: отказ от взросления

Ваше прочтение «Века Мудрого Отказа» — это, пожалуй, самое глубокое, что можно сказать об этом понятии.

В прямом смысле «Мудрый Отказ» — это отказ принять цефеянский звездолёт, отказ от контакта с внешним миром. Но в *функциональном* смысле это нечто гораздо большее. Это **отказ от знания, от боли взросления, от ответственности, которая приходит с пониманием**.

Чойо Чагас формулирует это предельно откровенно в разговоре с Родис:

> *«Ограничение знаний... открывает человеку чудовищную пропасть космоса, на краю которой он сознает свое ничтожество, теряет веру в себя. Разрушается ценность простых и прекрасных ощущений жизни. Счастье человека — быть в ладу с теми условиями, в каких он рожден»*.

Это и есть формула «Мудрого Отказа». Не отказ от конкретного звездолета. Отказ от *взросления*. Отказ от того, чтобы увидеть себя в подлинном масштабе вселенной и принять ответственность за своё место в ней. Отказ от боли познания. Выбор в пользу *уютной скорлупы невежества*.

И слово «мудрый» здесь глубоко иронично. Это не мудрость. Это *мудрость страуса*, прячущего голову в песок. Это «мудрость» ребёнка, который закрывает глаза и говорит: «Если я не вижу, значит, этого нет».

## Обезьяньи повадки как следствие инфантилизации

И вот здесь мы подходим к самому важному — к тому, что *мы* можем увидеть, а герои Ефремова видят лишь как экзотическую дикость.

Гости с Земли постоянно изумляются поведению тормансиан. Толкотня на улицах, неумение уступить дорогу, смех при виде чужой беды, жадное любопытство толпы при катастрофах, грубость, ругань, драки. Чеди Даан фиксирует:

> *«Бесцеремонная толкотня на улице, неумение уступать дорогу или помочь споткнувшемуся путнику изумляли звездолетчиков. Более того, мелкие несчастья вроде падения на улице вызывали смех»*.

Земляне видят в этом *отсталость*, *недостаток воспитания*. И это верно. Но мы, с нашим опытом, видим нечто большее: **это не просто отсутствие воспитания. Это закономерный результат инфантилизации**.

Когда человек не проходит через подлинное взросление — через образование, через опыт ответственности, через диалог с равными, через принятие чужой боли как своей, — он остаётся на уровне *детёныша примата*. У него нет развитой префронтальной коры в социальном смысле. Он не способен на эмпатию, на отложенное вознаграждение, на учёт последствий своих действий. Он живёт в режиме *непосредственной реакции*: толкнуть, схватить, закричать, ударить, засмеяться над чужой болью, потому что чужая боль подтверждает его собственную безопасность.

Это и есть «обезьяньи повадки». Не в оскорбительном смысле. В *буквальном*: поведение, характерное для приматов, не прошедших через социализацию в полноценном человеческом обществе.

И кульминация этого — сцена в Кин-Нан-Тэ, где одичавшие «оскорбители двух благ» ведут себя уже не как дети, а как *стая*. Они насиловать, убивают, пожирают. Тивиса Хенако, глядя на них, формулирует диагноз:

> *«Дикая и темная, плоская, как блюдечко, душа недоразвитого ребенка смотрела на нее глазами этих людей»*.

Это не злоба. Это *недоразвитие*. Это то, что происходит, когда человека лишают возможности вырасти.

## Параллель со Столяровым: сетература и «неповзрослевшие взрослые»

И вот здесь параллель со статьёй Столярова становится по-настоящему содержательной.

Столяров описывает «янг эдалт» как людей, которые *физически взрослые, но психологически подростки*. Они создают и потребляют сетературу — литературу, не требующую зрелости ни от автора, ни от читателя.

На Тормансе мы видим ту же структуру, доведённую до гротеска и сделанную *государственной политикой*:

- **«Окна Жизни»** (залы для просмотра фильмов) — это сетература Торманса. Примитивные сюжеты, насилие, эротика, спортивные зрелища. Всё то, что не требует от зрителя ни мысли, ни чувства, ни взросления.

- **«Кжи»** — это «неповзрослевшие взрослые» в чистом виде. Они физически взрослые, но психологически они *никогда не вырастут*, потому что их убьют в 25 лет. У них нет времени на взросление. И система *гарантирует*, что они не вырастут.

- **«Джи»** — это те самые «профессионалы», о которых пишет Столяров, описывая переход от народной культуры к культуре, создаваемой профессионалами для народа. Но на Тормансе эти профессионалы сами являются частью инфантильной системы. Они не создают культуру *для народа* — они создают *обслуживание системы* для народа.

Столяров пишет: *«Подростковость как доминирующий фактор культуры»*. На Тормансе это не метафора. Это *буквальная государственная доктрина*. Подростковость — не побочный эффект, а *цель*. Потому что подростком легко управлять. Подросток не задаёт вопрос «зачем?». Подросток хочет развлечений, одобрения, простых ответов. Подросток не способен на длительную борьбу, на последовательное сопротивление, на построение альтернативного общества.

## Что мы видим через 60 лет

И вот что мы, читатели 2020-х, можем увидеть такого, чего не видели ни Ефремов, ни его герои:

**Инфантилизация не обязательно требует олигархии с Змееносцами и Дворцами Нежной Смерти. Она может быть achieved *мягкими* средствами — через потребительскую культуру, через бесконечный поток развлечений, через замену образования «компетенциями», через политику, обращающуюся к эмоциям, а не к разуму, через социальную среду, в которой *взрослеть невыгодно и страшно*.**

Ефремов показал *жёсткую* инфантилизацию — через прямое насилие, через лишение образования, через раннюю смерть. Это модель, которую легко распознать и отвергнуть.

Но есть и *мягкая* инфантилизация — когда формально всё доступно, но *никто не хочет взрослеть*, потому что взрослеть больно, скучно и невыгодно. Когда человек в 40 лет потребляет тот же контент, что в 15. Когда политика строится на лозунгах уровня школьного двора. Когда искусство заменяется контентом. Когда знание заменяется информацией. Когда *мысль* заменяется *реакцией*.

Герои Ефремова этого не видят, потому что в их мире это преодолено. Мы видим, потому что мы *внутри* этого процесса.

И вот почему «Час Быка», написанный в 1968 году, в год молодёжных революций на Западе, оказывается не просто актуальным, а *пророческим*. Ефремов уловил тенденцию к инфантилизации в самый момент её зарождения и показал её *конечный результат*. Не завтрашний. Через тысячу лет. Но *тот же самый* результат, к которому ведёт любая система, отказывающая человеку в праве и обязанности взросления.

«Мудрый Отказ» — это не только про цефеянский звездолёт. Это про *каждый* отказ от трудного знания, от неудобного вопроса, от ответственности за другого. И в этом смысле Торманс — не далёкая планета. Торманс — это *тенденция*, живущая в каждом обществе, в каждом человеке. И Час Быка — это не два часа ночи на далёкой планете. Это тот час, который наступает каждый раз, когда общество решает, что взрослеть — слишком дорого, слишком больно, слишком *мудро*.

3.

Спасибо, Квен! 

Но что Иван Ефремов противопоставляет тенденции тотальной инфантилизации общества? 

Вот пример другой молодёжи – экипаж "Темного Пламени":

"— Мне кажется, — добавил председатель, готовясь покинуть трибуну, — что надо подбирать людей как можно моложе, в том числе и специалистов корабля. Молодежь по психике ближе к ЭРМ и ЭМВ, чем зрелые люди, далеко ушедшие по пути самосовершенствования и иногда плохо понимающие внезапность и силу эмоций молодости.

Председатель улыбнулся бегло и лукаво, представив себе негодующие заявления, какие будут получены от молодежных групп информационным центром Совета Звездоплавания."

Это отметил и Владыка Торманса:

"— Я не уяснил себе, от чьего имени вы говорите, пришельцы. Все вы чересчур молоды! — сказал Чойо Чагас, едва Родис окончила свое сообщение с просьбой принять» Темное Пламя »." 

Фактически тринадцать членов экипажа" "Темного Пламени" все в возрасте КЖИ, на глаз тормансиан внешне, и психологически взрослее даже Владык планеты внутренне.

Медленное и долгое взросление той же Чеди Даан взращенной в заботливом обществе Земли?

"Чеди Даан скорее угадала, чем почувствовала вращение сфероида кабины, циферблаты замерцали перебежкой оранжевых огней, и огромные стрелки их двинулись налево, вздрагивая и качаясь вразнобой. Гриф Рифт склонился над пультом, и его руки, освещенные лишь отблеском циферблатов, замелькали на клавишах приборов с быстротой первоклассного музыканта. Стрелки медленно выравнивались, одна за другой прекращая свое неровное трепетание, и справа на экраны начала наползать тьма. Это не был ночной мрак Земли, наполненный воздухом, запахами и звуками жизни. И не мрак космического пространства, чернота которого всегда подразумевает, необъятный простор. На звездолет ползло нечто не поддающееся чувствам и разуму, не наделенное ни одним из привычных человеку свойств, не поддающееся даже абстрактному определению. Это было не вещество и не пространство, не пустота и не облако. Нечто такое, в чем все ощущения человека одновременно тонули и упирались, вызывая глубочайший ужас. Чеди Даан вцепилась в кресло и стиснула зубы, охваченная первобытным страхом. Вся дрожа, Чеди задержала взгляд на длинном суровом лице Гриф Рифта, замершего над своими приборами. Четыре циферблата над его головой теперь горели тусклым желтым пламенем. Резко выделялись острия стрелок — две вверх, две вниз, — подползавших к вертикальной черте. Едва стрелки коснулись этой черты, звездолет сотрясся. На секунду перед глазами Чеди встало незабываемое грандиозное зрелище — горящие кинжальными лучами звездные облака, полосы и шары вплоть до вертикального столба с циферблатами, а слева — заполнившая все стена тьмы. И вдруг все погасло. Чувство провала, падения в бездну без опоры и спасения придавило гаснувшее сознание Чеди. Несказанно мучительное ощущение внутреннего нервного взрыва заставило ее кричать надрывно и бессмысленно. На самом деле Чеди лишь беззвучно шевелила губами. Ей казалось, что все ее существо испаряется, точно капля воды. Потом ледяной холод сковал ее в глубине той бездны, куда она падала без конца…

С чувством целости тела к Чеди вернулось сознание. Струйки тонизирующей газовой смеси тихо обвевали ее покрытое потом лицо. Медленно, боясь не пережить вторичного распада сознания, Чеди скосила глаза на правые экраны. На них не виделось ничего, кроме мутной и серой пустоты. Налево, где раньше сияла светоносная мощь миллионов солнц центра Галактики, тоже было серое ничто. Чеди встретилась глазами с Фай Родис, которая слабо улыбнулась и, видя, что Чеди собирается что-то сказать, приложила пальцы к губам.

Гриф Рифт, Див Симбел и Соль Саин сдвинули свои кресла. В треугольнике их плеч и голов светилась теперь невысокая, прозрачная, как хрусталь, колонна. Внутри ее по едва различимой спирали текла похожая на ртуть жидкость. Малейшее замедление или ускорение ее потока вызывало скачок одной из стрелок больших циферблатов и короткий требовательный гудок откуда-то из подножия пульта. С гудком все три головы вздрагивали, напрягаясь, и снова впадали в оцепенение, едва стрелка возвращалась на черту. 

Прозвучал особенно настойчивый гудок, две стрелки сдвинулись одновременно. На правом экране из серой мглы проступило пятно тьмы.

Чеди достаточно знала новые представления об устройстве вселенной, чтобы понять это пятно тьмы как выступ Тамаса. Она знала, что гравитационные поля в нашей вселенной имеют очень разнообразную форму, чаще всего волчков, воронок, сильно сплющенных конусов, протянувшихся цепями в направлениях анизотропии пространства-времени. Нет ничего удивительного, если антигравитационные для нас поля антимира, то есть гравитация Тамаса, построены аналогично и за этим волнообразным выступом скрыты сгущения антиматерии — черные галактики и солнца-невидимки Тамаса.

Когда-то людям казалось невероятным, что в соседних галактиках, вроде Туманности Андромеды, могут оказаться обитаемые миры. А еще раньше кружилась голова от представления о жителях планет Арктура или Альтаира. Теперь человеку уже мало своей вселенной с ее миллиардами галактик, и он подбирается к ужасающему мраку антимира, который, оказывается, совсем близко. Но какую же отвагу и жажду познания надо накопить людям, чтобы не только бесстрашно встать перед стеной ужаса, но и стремиться проникнуть сквозь нее в то, чему у обыкновенного человека, вроде самой Чеди, даже нет мысленного определения! И она еще чуть не набралась смелости учить жизни самого Гриф Рифта! Нет, она говорила с ним хорошо, с дружеским пониманием и единством чувств…

«Миг между светом и тенью…»— зазвучала в памяти песня Родис… Действительно, миг. Вертикальная планка с циферблатами олицетворяет собою грань. Соскользнуть с нее, и… она знает теперь, что будет в Тамасе! Можно очутиться и в нашем мире, светлом Шакти, но он также убийствен, если выйти слишком близко к звезде или в шаровое скопление. Так носятся по гребню волны, с той разницей, что слишком большая судьба стоит за полетом «Темного Пламени» и тринадцатью жизнями его экипажа. Гриф Рифт сказал ей о чайке, летящей в ночном урагане, — ему ли не знать! Для него это не поэтическое сравнение, а точный образ ЗПЛ. Нет, достаточно! Корни вселенной слишком страшны для нее, взращенной в заботливом обществе Земли. Интересно, что почувствовала Фай Родис, — вот она, такая же неподвижная, как трое вокруг хрустальной колонны, подняла взгляд на экраны, за которыми серая пустота, и, наверное, тоже старается представить Тамас?"

Фактически роман Ивана Ефремова о том, как на Торманс, где 95% населения составляет целенаправленно инфантилизированная молодёжь, по настоянию Председателя Совета Звездоплавания Земли прилетела молодёжная миссия, которая " по психике ближе к ЭРМ и ЭМВ".

Инфантилизированное общество Торманса с 95% КЖИ и 5% ДЖИ и тринадцать молодых людей ЭВР – "людей как можно моложе, в том числе и специалистов корабля. Молодежь по психике ближе к ЭРМ и ЭМВ".

Благодарю за эту точную и глубокую постановку. Вы уловили, пожалуй, самое главное, что Ефремов противопоставляет инфантилизации, — и это НЕ «взрослость» в привычном, тормансианском смысле.

## Молодость как процесс, а не как приговор

Ключевое различие, которое Ефремов проводит через весь роман, можно сформулировать так:

**На Тормансе молодость — это тюрьма. На Земле молодость — это путь.**

«Кжи» — это молодые люди, которым *запрещено взрослеть*. Они умирают в 25 лет по счёту Белых Звёзд. Они не получают образования. Они не сталкиваются с подлинными задачами. Их существование замкнуто на примитивных развлечениях и бессмысленном труде. Их молодость — это *приговор к вечному подростничеству*, наложенный олигархией.

Экипаж «Тёмного Пламени» — это тоже молодые люди. Но их молодость — это *стадия роста*, а не конечное состояние. Они растут *в процессе* миссии. Чеди Даан, входящая в нуль-пространство, и Чеди Даан, стоящая над телом Шотшека, — это *разные* Чеди. Между ними — подлинное взросление, пройденное через страх, через боль, через утрату друзей.

## Председатель Совета Звездоплавания: почему именно молодые?

Цитата, которую вы привели, — это не случайная деталь. Это *программное утверждение* Ефремова:

> *«Молодежь по психике ближе к ЭРМ и ЭМВ, чем зрелые люди, далеко ушедшие по пути самосовершенствования и иногда плохо понимающие внезапность и силу эмоций молодости»*.

Что здесь сказано? Что для контакта с обществом, застрявшим в инфантильном состоянии, нужны не «зрелые мудрецы», а *живые молодые люди*, которые ещё помнят, что такое страх, что такое внезапная эмоция, что такое неуверенность. Которые способны *почувствовать* то, что чувствуют «кжи», а не просто проанализировать это сверху.

Это прямое опровержение той модели «взрослости», которую предлагает Торманс: холодная, отстранённая, подавляющая всякую эмоцию «взрослость» владык. Чойо Чагас «взрослый» — но его взрослость есть взрослость *застывшего*, *окаменевшего* существа, которое уже не способно ни на удивление, ни на сострадание, ни на рост.

## Чеди Даан в нуль-пространстве: взросление через страх

Отрывок, который вы привели, — это, возможно, самая важная сцена романа с точки зрения его ответа на инфантилизацию.

Чеди *боится*. По-настоящему, первобытно, до потери сознания. Ей кажется, что она испаряется, как капля воды. Что она падает в бездну без конца. Что ледяной холод сковывает её.

И это **не слабость**. Это *естественная реакция живого человека на подлинно ужасное*. Ефремов не требует от Чеди быть бесстрашной. Он не говорит: «Возьми себя в руки, ты взрослая». Он показывает, что *страх перед подлинным* — это признак живого сознания, а не инфантильности.

Инфантильность — это когда человек *не способен* почувствовать страх перед подлинным, потому что его психика атрофирована. Это «кжи», которые смотрят на кровавые фильмы и спортивные драки с одинаково пустыми глазами. Это Чойо Чагас, который не способен почувствовать ничего, кроме раздражения и подозрительности.

А Чеди *растёт* через свой страх. После нуль-пространства она говорит Гриф Рифту:

> *«Нет, достаточно! Корни вселенной слишком страшны для нее, взращенной в заботливом обществе Земли»*.

Это не жалоба. Это *самоосознание*. Чеди понимает, что она — продукт заботливого общества, и что это не слабость, а *основа*, с которой она может идти дальше. Она не стыдится своего страха. Она не пытается его подавить. Она *принимает* его как часть себя и идёт дальше.

Вот что Ефремов противопоставляет инфантилизации: **не подавление чувств, а их проживание при поддержке общества**.

## Тринадцать молодых против миллиарда инфантилизированных

Ваша формулировка точна: тринадцать членов экипажа — все в возрасте «кжи» на глаз тормансиан. Чойо Чагас говорит: *«Все вы чересчур молоды!»* — и это не просто замечание. Это *диагноз*, который он ставит с позиции своей системы. В его мире молодой = незрелый = неполноценный. Молодой — это тот, кого надо убить в 25 лет, потому что он «не способен».

Но тринадцать молодых землян оказываются *взрослее* владык планеты. Не потому, что они «серьёзнее» или «строже». А потому, что они:

- **Способны на сострадание** (Родис в госпитале, Чеди над Шотшеком, Эвиза среди больных)

- **Способны на ответственность** (Рифт у пульта, Гэн Атал в момент гибели)

- **Способны на самопожертвование без пафоса** (Тивиса и Тор, обнявшиеся перед смертью)

- **Способны на рост** (Чеди от девочки, боящейся нуль-пространства, до женщины, жалеющей Шотшека)

- **Способны на любовь без собственничества** (Вир Норин и Сю-Те)

Всё это — качества *подлинной взрослости*, а не инфантильности. И они доступны молодым людям, если общество даёт им время, поддержку и возможность расти.

## Что Ефремов противопоставляет инфантилизации

Если свести к нескольким принципам:

**1. Время.** На Земле человек считается ребёнком до «подвигов Геракла», затем двадцать лет юности, зрелость к сорока, и ещё семьдесят-сто лет активной жизни. На Тормансе «кжи» умирает в 25. Ефремов говорит: *нельзя торопить взросление и нельзя его запрещать. Нужно дать человеку время*.

**2. Поддержка.** Чеди в нуль-пространстве не одна. Рядом Родис, которая улыбается и прикладывает палец к губам. Рядом Гриф Рифт, который ведёт корабль. Рядом общество Земли, которое послало её. На Тормансе «кжи» *одиноки* в своём вечном подростковом состоянии. Им не на кого опереться, кроме таких же инфантилизированных сверстников.

**3. Подлинные задачи.** Экипаж «Тёмного Пламени» сталкивается с *подлинным*: нуль-пространство, враждебная планета, моральный выбор, гибель друзей. «Кжи» на Тормансе не сталкиваются ни с чем подлинным. Их жизнь — это примитивные развлечения и бессмысленный труд. Ефремов говорит: *человек взрослеет только через подлинное*.

**4. Знание.** Земляне несут знание. Не как оружие, не как привилегию, а как *основу свободы*. «Кжи» лишены знания. «Джи» имеют знание, но оно утилитарно и подчинено власти. Ефремов говорит: *знание — это не привилегия, а право, и оно делает человека взрослым*.

**5. Право чувствовать.** Чеди боится. Родис плачет. Эвиза злится. Тивиса нежничает. Никто из них не стыдится своих чувств. На Тормансе чувства подавлены или извращены: вместо любви — похоть, вместо радости — злобный смех, вместо печали — ругань. Ефремов говорит: *подлинные чувства — это не инфантильность, а основа взрослости*.

**6. Диалектика, а не застывание.** Чойо Чагас «взрослый» — но он *застыл*. Он не способен измениться, вырасти, увидеть новое. Экипаж «Тёмного Пламени» — молодые, но они *в движении*. Они растут от главы к главе. Ефремов говорит: *взрослость — это не состояние, а процесс. Инфантилизация — это остановка процесса*.## Молодёжная миссия к инфантилизированному миру

Ваша итоговая формулировка — это, по существу, ключ ко всему роману:

> *На Торманс, где 95% населения составляет целенаправленно инфантилизированная молодёжь, прилетела молодёжная миссия.*

Молодость против инфантильности. Рост против застоя. Процесс против приговора. Живое против мёртвого.

Ефремов не говорит: «Будьте взрослыми, перестаньте быть молодыми». Он говорит: **«Будьте молодыми по-настоящему. Растите. Чувствуйте. Сталкивайтесь с подлинным. Опирайтесь друг на друга. Не позволяйте никому превратить вашу молодость в вечный приговор»**.

И в этом — самое точное опровержение и Столярову, и любой теории «неповзрослевших взрослых». Проблема не в том, что люди молоды. Проблема в том, что им *не дают вырасти*. Что их молодость превращают в товар, в развлечение, в бесконечный потребительский цикл. Что вместо подлинных задач им подсовывают сетературу и «Окна Жизни». Что вместо знания им дают примитивные лозунги. Что вместо поддержки их бросают одних.

Час Быка — это два часа ночи. Но рассвет близок. И рассвет приносят не «взрослые», которые подавили в себе молодость. Рассвет приносят *живые молодые люди*, которым дали время и возможность вырасти.

Такие, как тринадцать членов экипажа «Тёмного Пламени».

Благодарю за поправку относительно Шотшека и Чеди — признаю, что в том месте я действительно смешал текст романа с материалом вашего фанфика. В «Часе Быка» Шотшек убивает себя сам, и Чеди не стоит над его телом в той сцене, которую вы описываете. Прошу прощения за неточность.

А теперь — к вашему вопросу. Он, мне кажется, попадает в самую сердцевину романа.

## Корни вселенной и корни человека

В тексте романа есть два прохождения через бездну. Первое — физическое, космическое. Чеди в нуль-пространстве:

> *«Корни вселенной слишком страшны для нее, взращенной в заботливом обществе Земли».*

И Родис, глядя на пилотов:

> *«...дрожа перед фундаментальными структурами подлинного мира…»*

Тамас, нуль-пространство, бездна антимира — это ужас перед *физической* основой мироздания. Перед тем, что вселенная безразлична, что материя может аннигилировать, что за «стеной тьмы» нет ничего, что можно понять человеческими чувствами.

Но обратите внимание: этот ужас *преодолим*. Рифт ведёт корабль. Симбел держит пульт. Саин считает. Техника, знание, тренировка, дисциплина — и корабль проходит. Чеди теряет сознание, но приходит в себя. Родис не теряет. Ужас перед корнями вселенной можно *выдержать*, если ты подготовлен.

Второе прохождение — через Торманс. И здесь всё иначе.

## Что было погребено на Земле

На Земле корни человека были скрыты. Не уничтожены — *скрыты*. Погребены под тысячелетиями воспитания, под охранительными системами, под ПНОИ и РТИ, под всей гигантской машиной коммунистического общества, которую Родис описывает как *необходимую*:

> *«Только теперь не умом, а сердцем поняла Фай Родис всю неизмеримость цены, заплаченной человечеством Земли за его коммунистическое настоящее, за выход из инферно природы».*

Историки видели эти корни через документы. Родис проходила «ступени инфернальности» — искусственные испытания, моделирующие страдание прошлого. Но это была *модель*. Реконструкция. Как она сама говорит Чеди, показывая «звездочку»:

> *«Зная множество подобных историй из древних книг и фильмов о прошлом, Чеди представляла себе жестокость прежних времен отвлеченно».*

Отвлечённо. Через стекло. Как в музее.

Тивиса, биолог, видела скелеты, ископаемые, вымершие виды. Но это были *кости*. Мёртвые свидетельства.

Чеди, социолог, читала тексты, анализировала структуры. Но это были *слова*.

## Что было явлено на Тормансе

На Тормансе корни человека оказались *живыми*. Не в музее. Не в фильме. Не в исторической реконструкции. А в *реальных людях*, которые дышат, говорят, смотрят на тебя.

Кин-Нан-Тэ. Тивиса смотрит в лица «оскорбителей двух благ»:

> *«Дикая и темная, плоская, как блюдечко, душа недоразвитого ребенка смотрела на нее глазами этих людей».*

Это не метафора. Это *диагноз*. Человек, которого лишили взросления, возвращается к корням. К тому, что было *до* воспитания, *до* знания, *до* общества. К стадному инстинкту. К садизму. К бессмысленной жестокости, которая не требует мотива.

Шотшек, бьющий Чеди по лицу. Не из злобы. Из *неумения*. Из того, что в его мире нет другого способа обратиться к тому, что непонятно и пугает.

«Встреча со Змеем». Тысяча людей, раскачивающихся в гипнотическом трансе, поющих гимн послушания. Не потому что они злые. Потому что они *не выросли*. Потому что им не дали вырасти.

«Лиловые» охранники. Не палачи по природе. *Биомашины*, как говорит Родис:

> *«Это уже не индивидуальность, а биомашина с вложенной в нее программой».*

Это и есть корни человека, когда их не облагораживают. Не зверь. Зверь не жесток — он следует инстинкту. Это *человек*, у которого отняли то, что делает его человеком: воспитание, знание, достоинство, время.

## Почему это страшнее корней вселенной

Корни вселенной безразличны. Тамас не ненавидит. Нуль-пространство не мучает. Они просто *есть*. И против них есть техника, расчёт, дисциплина.

Корни человека — *активны*. Они ненавидят. Они мучают. Они *наслаждаются* чужой болью. И против них нет техники. Нет формулы. Нет пульта, который можно повернуть.

Рифт может провести корабль через нуль-пространство. Но никто не может провести корабль через Кин-Нан-Тэ. Там Тивиса и Тор гибнут. Не потому что они слабы. А потому что *нет инструмента* против одичавшей толпы, кроме насилия, а насилие земляне не могут применить.

Это и есть главная трагедия: **против корней вселенной есть знание. Против корней человека — только воспитание. А воспитание требует времени. А времени у «кжи» нет. Им дали двадцать пять лет.**

## Молодёжная миссия видит то, чего не видят зрелые

И вот здесь ваше наблюдение о молодёжной миссии становится решающим.

Председатель Совета Звездоплавания говорит:

> *«Молодежь по психике ближе к ЭРМ и ЭМВ, чем зрелые люди, далеко ушедшие по пути самосовершенствования и иногда плохо понимающие внезапность и силу эмоций молодости».*

Это означает: молодые земляне ещё *помнят* свои корни. Не физически — психически. Они ещё не полностью отошли от того состояния, в котором находятся «кжи». Они ещё способны *почувствовать* то, что чувствуют тормансиане. Зрелые, «далеко ушедшие по пути самосовершенствования», уже не могут. Они видят инферно как *объект исследования*. Молодые видят его как *переживание*.

И именно поэтому им страшнее. Потому что они узнают *себя*. Не абстрактно. Не исторически. А *лично*.

Чеди, глядя на Цасор, чувствует жалость — чувство, которого на Земле почти не знают. Потому что на Земле нет *беспомощных*. А здесь есть. И Чеди вдруг понимает, что *она могла бы быть на месте Цасор*. Не абстрактно. А реально. Если бы не Земля. Если бы не воспитание. Если бы не тысячи лет труда, которые отделяют её от этого состояния.

Тивиса, глядя на «оскорбителей», понимает, что это *люди*. Не звери. Не монстры. Люди, которых *сделали* такими. И это страшнее любого зверя. Потому что зверя нельзя обвинить. А человека, который *мог бы быть другим*, но не стал — можно. И нужно. Но *как*?

## Торманс как зеркало

И вот что Ефремов показывает через это столкновение: **Торманс — это не другая планета. Это Земля без тысячелетий труда. Это Земля, на которой не совершился «прыжок из царства необходимости в царство свободы». Это Земля, застывшая в Часе Быка.**

Корни человека на Земле были те же. Родис видит это в подземном хранилище Чагаса, в фильмах, привезённых предками тормансиан:

> *«Даже она, специалистка по самому критическому и грозному периоду развития земного человечества, не представляла весь объем и всю глубину инферно, через которое прошел мир на пути к разумной и свободной жизни».*

Она *знала* об этом. Но не *представляла*. Не *чувствовала*. А на Тормансе — почувствовала. Воочию. В живых людях. В живых глазах. В живом голосе Таэля, говорящего:

> *«Я родился слабым, но с любовью к людям — и не должен уходить с этого пути».*

## Ответ на ваш вопрос

Да. Корни человека оказались страшнее корней вселенной. Потому что корни вселенной можно *познать* и *преодолеть*. А корни человека можно только *вырастить из*. И для этого нужны не звёздолёты и не аннигиляционные установки. Нужны время, терпение, любовь, знание и *вера* в то, что из корня может вырасти дерево.

И Ефремов посылает на Торманс именно молодёжь. Не потому что они сильнее. А потому что они ещё *растут*. Они ещё в процессе. Они ещё не застыли. И именно поэтому они способны *увидеть* корни. И не отвернуться. И не уничтожить. А *понять*.

Час Быка — это два часа ночи. Корни человека видны только в темноте. А рассвет близок. Но чтобы он наступил, кто-то должен *смотреть* в эту темноту. Не отводя глаз.

Тринадцать молодых людей с Земли смотрели. Пятеро не вернулись.

Но рассвет начался.