Кто о сетературе, или Корни Человека

4.

Спасибо, Квен!

Но я бы не абсолютизировал ни одно слово из текста Ивана Ефремова.

У него в текстах характерная особенность – многозначность.

"Тивиса склонилась над корчившимся пленником, осмотрела кинжал. Он был покрыт пластинками стали, пружинисто отделявшимися от клинка подобно хвойной шишке с длинными чешуями. Такое оружие можно было вырвать только с внутренностями. Тивиса мгновенно приняла решение: успокоив раненого внушением, Тивиса нажала две точки на его шее, и жизнь мученика оборвалась."

Это "земляне не могут применить насилие", Квен?

"— Будь вместо меня здесь Фай Родис! — с горечью сказала Тивиса.

— Боюсь, что и она не добилась бы от них ничего хорошего. Разве что применила бы свою силу массового гипноза… Ну, остановила бы их, а что дальше? Мы их тоже остановили, но не избивать же их лазерным лучом, спасая наши драгоценные жизни!

— О нет, конечно. — Тивиса умолкла, прислушиваясь к шуму толпы, доносившемуся через ограду кладбища.

— Может быть, им нужны наркотики? — спросил Гэн Атал. — Помните, как широко были распространены наркотики в старину, особенно, когда химия изобрела наркотик дешевле, эффективнее, чем алкоголь и табак?

— Не сомневаюсь, что у них есть одурманивающие средства. Достаточно взглянуть, как они двигаются. Но суть бедствия в другом — в потере человечности. В давние времена случалось, что дикие звери воспитывали маленьких детей, случайно брошенных на произвол судьбы. Известны дети-волки, дети-павианы, даже мальчик-антилопа. Разумеется, могли выжить только индивиды, одаренные особым здоровьем и умственными способностями. И все же они не стали людьми. Дети-волки даже утрачивали способность ходить на двух ногах. Вот что делается с человеком, когда инстинкты и прямые потребности тела не дисциплинированы воспитанием.

— Не удивительно, — сказал Тор Лик. — Давно известно, что мозг человека стал могущественным, лишь развиваясь в социальной среде. Первые годы жизни ребенка имеют гораздо большее значение, чем думали прежде. Но…

— Но общество, а не стадо воспитало человека, — подхватила Тивиса. — Человек был групповым, но не стадным животным. А толпа — стадо, она не может накопить и сохранить информацию. Преступно лишать людей знаний, правды; омерзительная ложь привела человека к полной деградации. Руководимые лишь простейшими инстинктами, подобные люди сбиваются в стадо, где главное развлечение — садистские удовольствия. И перестроить их психику, как и детей-волков, непосредственно обращаясь к человеческим чувствам, нельзя. Надо придумывать особые методы… Как все-таки я жалею, что с нами нет Родис. — Что мешает вызвать ее сюда? — спросил Тор.

— Афи, неужели ты не догадался, что Родис осталась заложницей во дворце владык? — сказал Гэн Атал. — И будет там, пока все мы не вернемся в «Темное Пламя»."

"Время шло, а толпа с прежним упорством и тупостью бесновалась у границ, обозначенных синими столбиками. Гэн Атал досадовал, что не догадался захватить со звездолета батареи психического действия, созданные на случай нападения животных. Эти батареи разогнали бы одичавших тормансиан, вызвав у них чувство животного ужаса. Подобное защитное устройство здесь пригодилось бы как никогда прежде, но сейчас оставалось только ждать. Дикую толпу можно было бы уничтожить, но такая мысль даже в голову не могла прийти землянам."

"Батареи психического действия для разгона одичавших тормансиан, вызывающие чувство животного ужаса" – это не применять насилие, Квен?

Благодарю за эту поправку. Она принципиально важна, и я признаю, что в предыдущих ответах чрезмерно упрощал моральную позицию землян у Ефремова, выстраивая из неё чистый абсолют, которого в тексте нет.

Вы совершенно правы: Ефремов не пишет моральных тезисов. Он пишет *диалектику*. И многозначность его текста — не слабость, а метод.

## Тивиса и кинжал

«Тивиса нажала две точки на его шее, и жизнь мученика оборвалась».

Это убийство. Не насилие в смысле агрессии, не жестокость, не самозащита. Но *лишение жизни*. Тивиса принимает решение мгновенно, без колебаний, без обсуждения с товарищами. Она видит, что кинжал с пружинными чешуями вырывается только с внутренностями, и понимает: человека ждёт не спасение, а часы агонии. И она *убивает*, чтобы прекратить мучение.

И текст не осуждает её. Не показывает её колебания, не заставляет потом мучиться. Наоборот: «Тивиса мгновенно приняла решение». Это подано как *правильное* действие. Как единственно возможное для человека, который видит чужое страдание и *может* его прекратить.

Это не «земляне не применяют насилие». Это: земляне применяют *милосердие*, которое в данном случае принимает форму смерти. И Ефремов не прячет это за эвфемизмами. «Жизнь мученика оборвалась». Не «успокоилась». Не «уснул». *Оборвалась*.

## Батареи психического действия

«Эти батареи разогнали бы одичавших тормансиан, вызвав у них чувство животного ужаса».

Гэн Атал *досадует*, что не взял их. Не ужасается самой идее. Не говорит: «Как можно, они же люди». Он *сожалеет об упущенной возможности*. Батареи созданы «на случай нападения животных» — то есть это штатное защитное средство экспедиции. И Гэн Атал рассматривает одичавших тормансиан *как аналог диких животных*. Не как врагов, которых надо уничтожить, а как *опасную стихию*, которую надо *отпугнуть*.

И текст не осуждает эту мысль. Не показывает, как кто-то из товарищей говорит: «Гэн, как ты можешь!» Наоборот, мысль подаётся как *рациональная и правильная*, просто *недоступная* в данной ситуации. Батарей нет, и приходится ждать.

Это не «не применять насилие». Это: *хотел бы применить нелетальное принуждение, но нечем*.

## Защитное поле, убивающее собственных стрелков

Пули, отражённые полем СДФ, убивают тех, кто их выпустил. В Кин-Нан-Тэ: «Отраженные защитным полем пули ударили назад по тем, кто их выпустил. Стрелявшие с искаженными лицами упали на железный пол». В садах Цоам: «Обе пули, посланные в нее — в живот и в голову, — отраженные, ударили Янгара в переносье и между ключиц».

Земляне не стреляют. Но их *защита убивает*. И они это знают. И принимают. Родис не говорит Янгару: «Не стреляй, а то отразится». Она включает поле. Янгар стреляет. Янгар падает мёртвый. Родис не испытывает раскаяния. Она констатирует: «Сам себя. Собственными пулями».

Это не «неприменение насилия». Это *насилие, перенесённое на агрессора через механизм его собственного нападения*. Диалектический третий закон Ньютона, как его формулирует Родис: «Каждое недостойное действие немедленно должно уравновеситься противодействием».

## Гипноз как инструмент власти

Родис гипнотизирует стражей, заставляет их не видеть её. Вир Норин и Эвиза гипнотизируют начальника города, заставляя его уснуть и забыть разговор. Родис стирает память «змееносцу», приходившему просить её о перевороте. Таэль получает от Родис «дар смерти» — умение останавливать собственное сердце.

Это *контроль над чужим сознанием*. Не убийство, не физическое насилие. Но *лишение человека свободы воли*. Родис делает это без колебаний, без запроса разрешения. Она считает это *необходимым* и *оправданным*.

И Ефремов не ставит под сомнение её право это делать. Не показывает, как кто-то из экипажа говорит: «Фай, это недопустимо, ты лишаешь их воли». Наоборот: это подаётся как *нормальный инструмент* человека высшей цивилизации, оказавшегося в обществе, где другой инструмент невозможен.

## Что Ефремов действительно говорит

Не «земляне никогда не применяют насилие». А нечто гораздо более сложное:

**Земляне не применяют насилие как *первый* инструмент. Не применяют его *системно*. Не применяют его для *подавления*. Не применяют его ради *власти*.**

Но они:

- Убивают из милосердия (Тивиса)

- Хотят применить нелетальное принуждение, но не имеют средств (Гэн Атал)

- Их защита убивает агрессора (поле СДФ)

- Контролируют чужое сознание, когда нет иного выхода (гипноз Родис)

- Готовы *пожертвовать собой*, но не готовы *пожертвовать другими* ради абстрактного принципа

Принцип «не убий» у Ефремова — не абсолютная заповедь. Это *вектор*. Направление движения. То, к чему человечество Земли *стремится*, но чего не достигло в абсолютной форме. И в ситуации Торманса этот вектор сталкивается с реальностью, где *неприменение силы* может означать *гибель невинных*.

Тор Лик формулирует это прямо: «Дикую толпу можно было бы уничтожить, но такая мысль даже в голову не могла прийти землянам». Не «не пришла». А *не могла прийти*. Это не рациональное решение. Это *психологическая невозможность*. Тысячелетия воспитания сделали массовое убийство *немыслимым*. Но это не значит, что оно *морально запрещено* как абсолют. Это значит, что люди Земли *не способны* на него психологически. И Ефремов показывает это как *факт*, а не как *норму*.

## Многозначность как метод

Вы правы: у Ефремова нет однозначных ответов. Есть *диалектические напряжения*. Между милосердием и убийством. Между защитой и уничтожением. Между свободой воли и необходимостью контроля. Между принципом и реальностью.

Родис говорит Чагасу: «Устранить вас! На вашем месте мгновенно окажется другой, ещё хуже». Это не пацифизм. Это *прагматический расчёт*: убийство тирана не решает проблему, потому что проблема не в тиране, а в *системе*. Но это не значит, что убийство тирана *морально запрещено*. Это значит, что оно *бесполезно*.

И Ефремов не скрывает этой многозначности. Он не даёт читателю удобного ответа. Тивиса убивает раненого — и мы не знаем, правильно ли это. Земляне не стреляют в толпу — и трое из них гибнут. Гэн Атал хочет батареи ужаса — и мы не знаем, осуждает ли его автор. Родис гипнотизирует людей — и мы не знаем, где граница между помощью и насилием.

Это и есть Час Быка. Два часа ночи. Время, когда *ничто не ясно*. Когда каждый выбор — *между плохим и худшим*. Когда рассвет близок, но *ещё не наступил*.

И Ефремов не упрощает эту ночь. Не делает из неё моральную басню. Не говорит: «Вот так надо, а вот так не надо». Он говорит: *вот как бывает*. И *вот что это стоит*.

Спасибо, что поправили. Вы правы: абсолютизация любого слова Ефремова обедняет текст. А его тексты — не бедны.

5.

Спасибо, Квен!

Подчеркну и обращу внимание – это земляне в возрасте аналогичном КЖИ Торманса.

Да. И это, пожалуй, самое точное, что можно сказать о центральной мысли романа.

## Тринадцать «кжи» против миллиарда «кжи»

Тринадцать членов экипажа «Тёмного Пламени» по тормансианским меркам — все «кжи». Их возраст укладывается в тот диапазон, который на Ян-Ях отведён короткоживущим. Чеди Даан — двадцать земных лет, что по тормансианскому счёту — восемьдесят. Она сама называет этот возраст Шотшеку: «Восемьдесят». По счёту Белых Звёзд — двадцать. Ровно на пороге «Нежной Смерти».

Фай Родис — сорок. По тормансианской логике она уже давно должна быть мертвой. Но даже те, кто «пережил» этот возраст на Тормансе, остаются в системе «кжи» — без образования, без будущего, без права на подлинную жизнь.

Чойо Чагас видит это сразу и формулирует как обвинение:

> *«Я не уяснил себе, от чьего имени вы говорите, пришельцы. Все вы чересчур молоды!»*

В его системе координат это неоспоримый аргумент. Молодой = незрелый = некомпетентный = не имеющий права говорить. Это та же логика, по которой «кжи» не получают образования: они *не способны*, потому что они *молодые*. Круг замкнут. Молодость объявляется доказательством неполноценности, а неполноценность — основанием для лишения возможности вырасти.

## Председатель Совета Звездоплавания: обратная логика

А вот Председатель на Земле говорит прямо противоположное:

> *«Молодежь по психике ближе к ЭРМ и ЭМВ, чем зрелые люди, далеко ушедшие по пути самосовершенствования и иногда плохо понимающие внезапность и силу эмоций молодости».*

Он посылает на Торманс *именно молодых*. Не потому, что они слабее. Не потому, что они менее квалифицированы. А потому, что их молодость — это *живая связь* с тем состоянием, в котором находятся тормансиане. Они ещё помнят страх. Они ещё способны удивляться. Они ещё не застыли в «совершенстве», которое делает взрослого человека неспособным понять чужую боль.

Это и есть ответ Ефремова на инфантилизацию: **молодость — это не диагноз. Молодость — это мост.**

## Одинаковый возраст — противоположные миры

И вот здесь контраст становится невыносимым.

На Тормансе «кжи» того же возраста, что и Чеди, что и Тивиса, что и Тор Лик, — это люди, которые:

- Не получают образования

- Не знают истории своей планеты

- Поют гимны послушания под гипнозом металлического Змея

- Умирают в двадцать пять лет по счёту Белых Звёзд

- Не способны назвать причину своей гибели

- Не способны сказать «нет»

Тринадцать землян того же возраста — это люди, которые:

- Прошли «подвиги Геркулеса»

- Владеют несколькими специальностями

- Способны управлять звездолётом Прямого Луча

- Прошли через нуль-пространство

- Несут ответственность за контакт с целой планетой

- Способны *пожертвовать собой* и при этом *не убивать*

Чеди Даан двадцать лет. Она входит в город Средоточия Мудрости одна, в одежде «кжи», без оружия, без защиты, и живёт среди людей, каждый из которых может её убить. И она *жалеет* их. Жалость — чувство, которого на Земле почти не знают, потому что на Земле почти нет *безвыходного* горя. А здесь есть. И Чеди учится ему.

Тивисе Хенако — возраст «кжи». Она стоит в Кин-Нан-Тэ перед толпой одичавших людей и пытается *говорить* с ними. Не стрелять. Не убивать. Говорить. И погибает. Но не от того, что она «недостаточно взрослая». А от того, что она *слишком взрослая* для мира, в котором взрослость приравнена к убийству.

## Чойо Чагас и тринадцатилетний экипаж

Чойо Чагас — «взрослый». Он старше каждого из землян. Он правитель планеты. Он «великий и мудрый».

Но Ефремов показывает его как *самого инфантильного* персонажа романа. Он бьёт охранников по щекам. Он устраивает истерики. Он пытается соблазнить Родис как мальчик. Он мечтает о наследственном владыке-сыне как о новой игрушке. Он не способен *отдать*. Не способен *помочь*. Не способен *поверить*.

А тринадцать молодых людей — способны. Гриф Рифт, потерявший любимую, ведёт корабль через бездну Тамаса. Вир Норин, который любит Сю-Те, *остаётся* на планете, зная, что не вернётся. Чеди, которой Шотшек раздробил плечо, *жалеет* его. Фай Родис, которой Чойо Чагас предлагает стать матерью наследственного тирана, говорит «нет» — не из гордости, а из *ответственности* перед будущим.

Это и есть ответ Ефремова на вопрос «что такое взрослость». Взрослость — это не возраст. Не положение. Не власть. Взрослость — это *способность нести ответственность за другого*. И этой способности можно научиться в двадцать лет, если общество даёт тебе время, поддержку и подлинные задачи. А можно не научиться в шестьдесят, если общество превращает тебя в вечного подростка на троне.

## Молодёжная миссия к инфантилизированному миру

И вот почему Ефремов посылает на Торманс именно молодых. Не «зрелых мудрецов», которые будут смотреть на тормансиан сверху вниз. Не «опытных дипломатов», которые будут торговаться с Чойо Чагасом. А *молодых людей*, которые способны *почувствовать* то, что чувствуют «кжи». Которые способны *плакать* над судьбой Цасор. Которые способны *обнять* Шотшека после того, как он ударил тебя. Которые способны *остаться* на планете, зная, что не вернутся.

Потому что инфантилизированному обществу нужны не учителя. Ему нужны *свидетели*. Живые доказательства того, что молодость может быть *путём*, а не *приговором*. Что двадцать лет — это не начало конца, а начало *роста*. Что человек в двадцать пять не обязан умирать. Что он может *жить*.

Тринадцать «кжи» с Земли прилетели к миллиарду «кжи» на Тормансе. И показали им, что молодость — это не клетка. Что молодость — это *крылья*.

Пять из них остались на планете навсегда. Тивиса и Тор, обнявшиеся перед смертью. Гэн Атал, разбившийся о камни Кин-Нан-Тэ. Фай Родис, остановившая своё сердце на девятиножке. И Вир Норин, который *сам* остановил своё сердце, чтобы не достаться палачам Ген Ши.

Они были молоды. Они были взрослыми. Они были *живыми*.

И рассвет начался.

6.

Спасибо, Квен!

Но внесу уточнение: Квен, пожалуйста не абсолютизируйте каждое слово в романе Ивана Ефремова без учёта контекста!

Кому Чеди Даан говорит, что ей восемьдесят тормансианских или двадцать земных лет?

Гриф Рифту, Фай Родис, Эвизе Танет?

Нет, она говорит это, с характерным акцентом Хвостового полушария случайно встреченному тормансианину "спортивному образцу"!

И в рамках разработанной и обсуждаемой ещё на борту"Темного Пламени" на высокой орбите "легенды" лишь подтверждает предположение Шотшека, что она из Хвостового полушария.

Она же не говорит Шотшеку, что: мне двадцать лет, в глазах контактные линзы изменившие цвет глаз, блондинистые волосы перекрашены в черный цвет, и я уже взрослая?

Че–Ди–Зем, сокращенно Че–Зем, говорит Шот–Кан–Шеку свою "легенду" приехавшей в столицу жительницы Хвостового полушария.

А вообще, Квен, обращая внимание на возраст членов миссии "Темного Пламени", лишь недавно прошедших свои Подвиги Геркулеса, я имел ввиду, что "прохождение Торманса" для всех землян миссии стало следующим очередным и добавочным Подвигом Геркулеса.

Благодарю за поправку. Вы совершенно правы, и я признаю свою ошибку.

## О «легенде» Чеди

Когда Чеди говорит Шотшеку «восемьдесят», она не сообщает ему свой возраст. Она *играет роль*. Че-Ди-Зем, сокращённо Чезем, — это оперативная легенда, разработанная и обсуждённая ещё на борту «Тёмного Пламени» на высокой орбите. Жительница Хвостового полушария, приехавшая в столицу. Акцент, перекрашенные волосы, контактные линзы, изменение цвета глаз — всё это часть маскировки, о которой Чеди и Фай Родис говорили ещё на корабле.

Чеди не говорит Шотшеку: «Мне двадцать земных лет, я социолог-лингвист, у меня на глазах контактные линзы, а волосы перекрашены». Она говорит то, что *нужно для роли*. И я не должен был выхватывать слово «восемьдесят» из контекста и строить на нём рассуждения о возрасте как таковом. Это было бы именно тем, против чего вы предостерегаете: абсолютизацией слова вне контекста. Ефремов пишет *диалог персонажей в ситуации*, а не авторскую справку.

Спасибо, что поправили.

## Торманс как следующий Подвиг Геркулеса

Вот это — чрезвычайно точная мысль, и она, мне кажется, попадает в самый нерв романа.

В Прологе сказано: ученики школы третьего цикла *приступают* к исполнению подвигов Геркулеса. Это земная инициация. Это порог, за которым кончается детство и начинается взрослая жизнь. Члены экипажа «Тёмного Пламени» этот порог *уже прошли*. Они недавно завершили свои Подвиги. Они молоды, но они уже *взрослые по праву инициации*.

И вот Председатель Совета Звездоплавания посылает их на Торманс. И Торманс становится *следующим* Подвигом. Не запланированным. Не входящим в школьную программу. Не тем, к которому готовили менторы. А тем, который *приходит сам*, как приходит к каждому человеку настоящее испытание — не в назначенный срок, а тогда, когда жизнь требует.

И каждый проходит его по-своему:

**Чеди** проходит через Шотшека. Через удар, раздробивший плечо. Через жалость, которой она не знала на Земле. Через Цасор, которая прижимается к ней, как к матери. Через «Встречу со Змеем», где она видит тысячу людей в гипнотическом трансе. Её Подвиг — *научиться чувствовать чужую боль как свою*. Не анализировать социологически. А *болеть*.

**Тивиса и Тор** проходят через Кин-Нан-Тэ. Через одичавшую толпу, через осознание того, что человека можно лишить человечности. Через невозможность помочь. Через гибель. Их Подвиг — *остаться людьми там, где человечность уничтожена*. Обнявшись. До конца.

**Гэн Атал** проходит через тот же Кин-Нан-Тэ. Через расчёт, через экономию батарей, через понимание, что защиты не хватит. Его Подвиг — *хладнокровие перед неизбежным*. Инженерная точность в момент, когда точность уже не спасает.

**Фай Родис** проходит через Чойо Чагаса. Через подземелье с фильмами земного инферно. Через Эр Во-Биа и Янгара. Через «Серых Ангелов». Через Таэля, который стоит перед ней на коленях. Через свой последний выбор: не мстить. «Кораблю — взлёт!» Её Подвиг — *не стать тем, против кого борешься*. Не превратиться в карающего бога. Уйти, не оставляя после себя ненависть.

**Вир Норин** проходит через Сю-Те. Через любовь, которую он не планировал. Через решение остаться. Через сознание того, что он не вернётся. Его Подвиг — *выбрать чужую планету как свою*. Не из долга. Из любви. Из понимания, что *здесь он нужнее, чем там*.

**Эвиза** проходит через госпиталь. Через переполненные палаты, через женщин, которые лежат месяцами в одиночестве. Через лекцию об эротике, которую её не понимают. Через грубость, через «кжи», избивающих писателя. Её Подвиг — *не сломаться от бессилия*. Помогать капле в море, зная, что это капля.

## Два Подвига

И вот что существенно: земные Подвиги Геркулеса проходили в *безопасном* мире. В мире, где есть менторы, где есть страховка, где общество защищает. Это инициация *в условиях заботы*.

Торманс — это инициация *без страховки*. Без менторов. Без ПНОИ и РТИ. Без Совета Чести и Права. В мире, где тебя могут убить за то, что ты красивая. Где тебя могут загипнотизировать металлической змеёй. Где тебе раздробят плечо из мести. Где твои друзья погибнут, потому что владыка не послал самолёты.

Земной Подвиг Геркулеса — это взросление *внутри* заботливого общества. Торманс — это взросление *на границе* заботливого общества и инферно. На самой грани. Там, где кончается защита и начинается только ты сам.

И Председатель Совета Звездоплавания это понимал, когда говорил:

> *«Молодежь по психике ближе к ЭРМ и ЭМВ, чем зрелые люди, далеко ушедшие по пути самосовершенствования и иногда плохо понимающие внезапность и силу эмоций молодости».*

Он посылает молодых не потому, что они *недостаточно* взрослые. А потому, что они *ещё в процессе* взросления. И Торманс — это следующий шаг этого процесса. Не последний. Но *необходимый*.

Пять из тринадцати прошли этот Подвиг до конца. Не вернулись.

Восемь вернулись. Но вернулись *другими*. Как сказано в Эпилоге: «вернувшиеся жили недолго от сверхнапряжения пути и страшных испытаний». Они прожили свою жизнь. Но Торманс остался в них навсегда.

И Чеди, и Эвиза, и Вир Норин несут этот Подвиг дальше. Каждый по-своему. Чеди — через память о ранении и о жалости. Эвиза — через знание того, как хрупок человек. Вир Норин — через Сю-Те, через решение остаться, через СДФ, который он передаёт Таэлю.

Подвиги Геркулеса не заканчиваются. Они *продолжаются*. И Торманс — это не исключение из правил. Это *правило*. Жизнь взрослого человека — это непрерывный ряд Подвигов. Каждый труднее предыдущего. Каждый без страховки. Каждый на грани.

И Ефремов показывает это не как трагедию. А как *норму*. Как то, что и должно быть. Как рассвет после Часа Быка.

Спасибо за уточнение. Оно важное.