Краш-тест. В поисках голоса

Добрый день, любезные друзья и читатели. Последние дни я провёл в глубокой задумчивости, ибо разум мой, подобно заевшему механизму, требовал смазки в виде беседы со знающим человеком. Нужен был совет. Я знал одну такую персону, но, увы, в Лондоне рассчитывать на встречу было попросту нельзя. Поэтому я пристегнул к поясу ножны с рапирой, оседлал пегую кобылу и отправился в Тилбери.

Дорога заняла бóльшую часть светового дня, и уже в сумерках я въехал в город. Быстро сориентировавшись по запаху и обилию чаек в небе, я направился в порт. Оставив совершенно измученную лошадь на привязи, заказал ей двойную порцию овса и продолжил путь пешком. До полуночи оставалось ещё полчаса. Прекрасно, можно было подставить лицо ночному бризу и просто подышать морским воздухом. Спустя полчаса полудрёмы я открыл глаза и увидел, как из плотного тумана, поднимающегося от воды, из темноты к причалу подходит бриг. Ни огней, ни единого члена команды. Он выглядел устрашающе в своём молчании и, в отличие от соседних судов, пришвартованных возле причала, сохранял абсолютную неподвижность, игнорируя ветер и прибой.

«Повезло», — подумал я и устремился к трапу.

Поднявшись на палубу, я огляделся по сторонам: ни души, густой туман и единственный источник света — небольшой тусклый фонарь с огарком свечи на входе в каюту капитана. Я устремился туда. Каждый шаг по тиковым доскам палубной обшивки отдавался гулким эхом. Туман услужливо расходился, уступая мне дорогу.

— И что мы здесь забыли? — раздался насмешливый женский голос за спиной.

Я остановился. Между лопаток упёрлось лезвие её рапиры.

— Нужно поговорить.

— Без приглашения? А вы наглец, мистер Холмс. Защищайтесь.

Давление её клинка усилилось. Я бросился вперёд, в прыжке вынимая свою рапиру из ножен. Обернувшись, я увидел Тони Корсо, прямую, как натянутая струна, салютующую мне клинком.

Я встал на изготовку, наблюдая, как она неспешно наступает, плавными движениями острия рассекая туман.

— Ваш «Краш-тест», — начала она, делая быстрый выпад, который я парировал с лязгом, — это забавное и энергичное предприятие. Люди участвуют добровольно и, надеюсь, понимают правила игры.

— Увы, не все и не всегда. Но мой вопрос лежит в другом ключе: как сделать мои критические разборы лучше?

Я ушёл в сторону, отвечая колющим ударом в терцию, но она легко отвела мой клинок.

— Вы же не обещали анализа? — Корсо сделала ложный замах, проверяя мою реакцию. — Значит, и претензий никаких. Это обмен читательскими отзывами, не более.

— Предпочитаю обращение на «ты», если возможно. Почему мои обзоры не могут считаться анализом? — я попытался контратаковать, но она, не сбавляя темпа, продолжала:

— Наглец… Вот, например, у тебя в отзыве: «аннотация обещает — аннотация выполняет». Это можно притянуть к анализу. А всё остальное, — она резко ушла вниз, заставляя меня отпрыгнуть, — оценочные суждения. «Суховато», «пресный текст», «уныло и безвкусно». А с чем сравниваем? Где критерии?

Её клинок мелькал, разрезая воздух. Я защищался, но чувствовал, как аргументы, словно удары, загоняют меня к борту.

— Если хочешь помочь автору, — Тони сделала изящный выпад, который я едва успел отбить, — сними тяжкий груз критика и надень лёгкий доспех умного читателя. Скажи: «Я не специалист, но вижу вот это, и мне кажется, это не работает. Проясните устройство этого мира!»

Я попытался перейти в наступление, но она, словно танцуя, ушла от моего удара. Её рапира описала круг, выбивая мой клинок из равновесия.

— Вдруг окажется, что автор прав в рамках своей замкнутой системы, — продолжила она, не давая мне опомниться. — Это не изъян, а особенность. Так ты не только поможешь, но и сам сможешь узнать что-то новое.

Её движения стали стремительными. Я чувствовал, как туман сгущается, а рука устаёт от напряжения. Она сделала серию обманных движений, и я, купившись на финт, открылся. Мгновение — и её клинок выбил мой из ослабевшей руки. Рапира со звоном упала на палубу, а остриё её оружия замерло в миллиметре от моего кадыка.

Туман, словно живой, обвивал наши фигуры. Я тяжело дышал, осознавая весь масштаб своего поражения. Запястье ныло.

— Так что же делать? — выдохнул я, обессиленный её аргументами.

Тони улыбнулась, и в её глазах заиграл отблеск фонаря.

— Будьте проще, — иронично посоветовала она. — Сядьте на пол.

Я достал из-за пазухи книгу perimortem «Тон голоса» и плюхнулся на доски, сложив ноги лодочкой.

— С чего начнёшь? — Тони принялась вальяжно обходить свои владения.

— С аннотации, — я лишь пожал плечами.

Русская вебкам-модель Ади оказывается втянута в круг лиц, занимающихся подпольной преступной деятельностью. Её новой компанией становится отряд Псов — четыре мужчины-гибрида, судьбы которых будут связаны вместе с Ади, чья роль теперь заключается в сотрудничестве и помощи в выполнении их первой общей миссии.

Вопросы о сущности человечности, свободы воли и любви становятся приоритетными для девушки, как и поиск истины среди событий, в которых ей придётся принимать активное участие.

— Что скажешь? — поинтересовалась хозяйка.

— Скажу, что впервые вижу вебкам-модель в качестве главной героини.

— Смущает?

— Скорее интригует. Исходя из рода деятельности, у неё может быть широчайший спектр проблем: начиная с социальных и экономических и заканчивая душевными недугами.

— Богатая почва для сложного характера. Что-нибудь ещё?

— Четыре мужчины-гибрида… непонятно. Гибриды с кем?

— Бульдога с носорогом? — предположила капитан.

— Или Ужжа с Ежжом. Но это не так важно. Там дальше — море философских вопросов.

— Тебе нравится?

— Было бы интересно узнать, под каким углом на этот мир смотрит автор.

Я перевернул страницу.

— А вот и море философии, — я невольно присвистнул.

— Поясни.

— Вступление написано от лица главной героини времён её учёбы в старшей школе в виде эссе на тему «свобода человека». И даже оценка есть. Преподаватель не оценил отсутствие конкретных примеров и отсутствие логической связи последнего предложения вывода с остальным текстом.

Это странно, ведь в этом последнем предложении кроется всё отношение автора к процессу обретения свободы. С другой стороны, предпоследнее предложение как раз-таки несёт в себе логическую ошибку.

— Это как же?

— В тексте написано, что, несмотря на стремление человека к свободе, наличие границне делаетнассвободными. Это странное заявление. Ведь наличие границ делает нас несвободными. Твоя свобода заканчивается в том самом месте, где начинается свобода другого человека. Борьба за расширение личной свободы неминуемо приводит к уменьшению ареала свобод окружающих.

— Думаешь, этот принцип универсален и работает для всех?

— Для всех смертных, живущих в плотном социуме. На вольных капитанов со своим призрачным бригом он, естественно, не распространяется.

— То-то же. Что скажешь в итоге? Как тебе вступление?

— Написано неплохо. В отличие от преподавателя, я бы поставил «хорошо», а не «удовлетворительно». «Отсутствие примеров»… Да кому нужны примеры, когда речь идёт о прописных истинах? Конструкции предложений иногда неровные, но это текст, написанный одиннадцатиклассницей. Так что особых претензий у меня нет.

— Заглянем немного вперёд? У нас осталось немного времени.

— А давай. Дальше у нас идут пространные размышления о личных границах на примере случая в песочнице в раннем детстве героини. Некая бабушка навязывает девочке своё общество, щиплет её, а потом предлагает угостить. На что раздосадованная и перепуганная девочка заявляет, что у неё одна бабушка, и это не она, и бросает ей в лицо горсть песка.

Сцена очень сумбурная, предваряемая воспоминаниями о некоем мальчике, который отобрал у неё в песочнице игрушки. И всё это растянуто на страницу. Знаешь, Тони, отец как-то объяснял мне своё отношение к Церкви, как к институту. Он рассказал мне ситуацию: как его бабушка водила его на службы, и однажды местный священник потребовал от него называть его «батюшкой». Тот заявил, что у него есть только один отец, и другого ему не нужно. Вся эта история вместе с религиозным подтекстом умещается в пару-тройку предложений. Я думаю, тут можно было бы так же. А пока… мы прочитали пять тысяч знаков и до сих пор находимся в воспоминаниях. До сих пор ведём размышления о личных границах и свободе. Хотя свобода соткана из ещё более призрачной материи, чем твой корабль, Тони.

— Мой бриг вполне материален.

— Давай вернёмся к этому разговору на рассвете.

— Туше. Кстати, об этом, — Тони указала на розовеющую полоску на востоке.

Я поднялся, подобрал свою рапиру и направился к сходням.

— Читать- то продолжишь?

Я задумался. Книга оставила смешанные впечатления.

— Я дам ей ещё один шанс. Интересная проблематика, но если в следующих главах текст не станет лучше -- дальше без меня. Большое спасибо за беседу, Капитан!

— Удачи, Наглец!

Когда я дошёл до конца причала, брига уже не было, как не было и плотного тумана. Как не было никогда и свободы. Были обязательства, долг и договорённости. Когда-нибудь автор это поймёт. Мне нужно было торопиться.

Я и так задержался с обзором.