Пишу и плАчу

Лето закончилось, а с ним и погода, не оставляющая мне шансов на активность в сети.

Три летних месяца я работала, отдыхала, довольно много читала, в том числе местные книги и блоги, но у меня не было ни малейшего желания хоть что-то писать в блог самой.

Но в первый же дождливый осенний вечер я наткнулась на прекрасный флешмоб Пишу и плАчу

Тексты, бьющие по эмоциям, — моя слабость. Такие, чтобы дочитать, убрать в сторонку телефон и закусить губу, чтобы окружающие не подумали, что со мной что-то не так. Или спокойно разрыдаться, если я в этот момент одна. Правда, я не очень люблю, когда эмоции из меня пытаются выбить кувалдой — например, подсовывают мне в текст трагическую гибель самого лучшего из людей, а сверху докидывают пару мёртвых котят. Высший пилотаж для меня, конечно, это когда всё закончилось хорошо, а ты всё равно сидишь и размазываешь слёзы.

У меня самой есть любовный роман — двухтомник. С хэппи-эндом, хотя почти все читатели убеждают меня, что я не правильно понимаю это слово.

Но сцена, которая далась мне особенно тяжело, не имеет никакого отношения к любовной любви. Возможно, потому что она затрагивает что-то личное.

— Я звонила тебе вчера. Очень много раз звонила. С семи до одиннадцати вечера. У тебя выключен телефон?

Алиса молча закрыла дверь и прошла за ней.

— Да, выключен, — тихо сказала Алиса. — Это я его выключила.

— Ясненько, — Катя фыркнула, коротко, беззлобно. — Экстренная перезагрузка, да? Знакомо. А я уже мысленно нарисовала картину «одинокая женщина находит тело в пустой квартире» и думала, звонить мне в полицию сейчас или завтра с утра.

— Мне нужна была передышка. Выдохнуть, собраться с мыслями.

— Ну и как, собралась?

— Пока не очень, но я стараюсь.

Катя устроилась на диване поудобнее и начала внимательно изучать пейзаж на стене. Через пару минут Алиса не выдержала.

— Кать, ты что-то хотела? Или пришла просто полюбоваться на мои стены?

— Хотела? А, да. Сергею предложили проект в Португалии. На полгода. Там море, солнце, огромный дом с пальмами, — взгляд Кати не отрывался от пейзажа. — Что мне делать, Аль?

Алиса застыла у стены, пытаясь переварить услышанное.

— Полгода? Это же… — она отчаянно искала какие-то правильные слова, но нашла только что-то сухое, формальное, — это отличный карьерный шаг для него. И климат там, конечно.

— Климат, — Катя наконец-то перевела на нее взгляд. — Да, Аль, точно. Именно о климате я и думала последние сорок восемь часов. Я спрашиваю тебя, что делать мне. Чем я займусь, пока он будет строить свою очередную стекляшку у океана? Стоит ли мне остаться в серой осени в офисе, где даже мой стол стоит в упор к стене, а не у окна? Или ждать его по пятницам у бассейна с пина коладой, сандалиями и загаром?

— Мы могли бы передвинуть стол… И ты же любишь свою работу, — неуверенно сказала Алиса, тут же поняв всю шаткость этого аргумента.

— Любила. Когда она была общей с тобой, а не вот этим вот, — Катя махнула рукой, очерчивая круг, в который попали и комната, и, кажется, весь город за окном. — Скажи мне честно, как человеку, который три года таскал за тебя портфели и знает, когда ты врешь: есть хоть одна причина, по которой мне стоит остаться? Хоть одна чёртова причина, а не «потому что так правильно» или «потому что я тебе должна»? Если она есть — я буду думать. Если её нет… то мне тут делать нечего. И тебе, похоже, тоже. Ты сама говорила: если проект не вызывает дрожи — это уже не проект, а рутина. Так что, Алис? Она есть?

Алиса медленно опустилась в кресло напротив дивана. Она взяла со стола ручку и начала вертеть её в руках, пуская на потолок солнечных зайчиков. Нужно было найти какие-то слова, пусть некрасивые, и неправильные, но хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Карьерные перспективы? Они обе знали, что в ближайшее время компания не вырастет в финансового гиганта, Катя получила максимум из того, что могла. Дружбу? Но дружба, которая держится на просьбе «останься», — это уже не очень дружба.

— Нет, — тихо вздохнула она, положив ручку обратно на стол. — Нет такой причины. Я не могу сказать тебе «останься», потому что мне будет с кем пить вино по пятницам. И не могу сказать «останься», потому что без тебя в офисе станет еще пустыннее. Это были бы мои причины, а не твои. Потому что, если бы она была, ты бы не спрашивала. Как тогда, когда мы ночевали в офисе с тем проклятым ноутбуком на двоих и бутылкой вина за триста рублей. Ты бы просто осталась.

Катя не стала спорить. Кивнула, как будто ожидала именно этого, и съежилась, словно последняя фраза вытянула из неё весь воздух.

— Чёрт, — выругалась она. — Почему ты и тут такая мямля? Всегда всё усложняешь!

— А что я ещё должна тебе сказать? — пожала плечами Алиса. — Нарисовать радужные перспективы нашего разваливающегося агентства? Посулить скорый выход из черной полосы? Мы обе знаем, что я сейчас даже себе ничего не могу пообещать. Езжай. Грейся на этом солнце. Поживи полгода в доме с пальмами. Может, поймешь, что хочешь рисовать, а не сидеть над презентациями в три часа ночи. А я пока разберусь, осталось ли во мне ещё что-то живое, кроме чувства долга и страха провала.

— А если нет? — резко спросила Катя, вставая.

— Тогда... — Алиса горько усмехнулась, — тогда я напишу тебе в Португалию. Спрошу, не нужен ли там менеджер, который отлично справляется с авралами и знает пятьдесят способов упаковать провал в красивую презентацию.

Катя кивнула, подошла к двери, надела ветровку. Алисе показалось, что она застегивает молнию целую вечность.

— Напишешь? — бросила она у двери. — Когда разберёшься. Только не про работу и не про Ивана. Слышать про него больше не хочу! Про то, что ты ела на завтрак. Про то, какой сериал досмотрела.

— Какой бы то ни было сериал? — уточнила Алиса, и в ее голосе впервые за весь разговор пробилась нотка веселья.

— Любой. Про маньяков, про врачей, про сурикатов. Просто чтобы я знала, что ты жива. Напиши мне, хорошо?

— Напишу, — пообещала Алиса. — А ты передай привет Португалии. От всего нашего рухнувшего карточного домика.

Уголок губ Кати дрогнул в подобии улыбки.

— Обязательно. Скажу, что он был прекрасен, пока стоял.