Командное первенство МГУ

В шахматную команду ИСАА при МГУ я попал не сразу. По окончании первого курса студентов послали на стройку, а несколько человек, в том числе меня, отправили на завод железобетонных изделий. В перерывах между работой мы играли в карты (марьяж) и шахматы. Случайно среди нас оказался перворазрядник, член команды института. Оценив нашу силу игры, он пригласил меня на пятую доску в сборной, а другого однокурсника — на шестую. Таким образом, на командных соревнованиях я сидел после кандидата в мастера и четырёх перворазрядников. Параллельно я дважды, без особого успеха, сыграл в квалификационных турнирах. Однако это не помешало мне во втором полугодии перейти из общефизической группы в Шахматный клуб МГУ. Теперь в конце каждого семестра, во время зачётной сессии, я специально ехал на Ленинские горы, и международный мастер Иосиф Ватников (впоследствии уехал в США), ничего не спрашивая, ставил мне зачёт. Он знал всех игроков клуба пофамильно по отчётам о турнирах и матчах. Это продолжалось два с половиной года — вплоть до окончания четвёртого курса.

Помню, на первой доске команды нашего факультета играл кандидат в мастера из Монголии. Во время матча с журфаком мне говорят: «Смотри, сегодня против нас играет гроссмейстер Сергей Макарычев». Вижу, сидит молодой человек в очках, интеллигентного вида. К моему удивлению, они довольно быстро сыграли вничью. Были ещё два известных шахматиста, которых я застал в то время, — Долматов и Юсупов (оба — с экономфака). Сильные шахматные сборные, имевшие в составе гроссмейстеров и мастеров и претендовавшие на призовые места, в день игры в командном первенстве МГУ освобождались от занятий. Нас — нет (мы были во втором десятке, примерно на 13-м месте; на последнем обычно был факультет почвоведения). Я играл по вечерам, после утренних занятий и выполнения больших домашних заданий в одной из свободных аудиторий. К 18:00 у меня начинала болеть голова, и за доской я соображал плохо, чаще проигрывая. На четвёртом курсе боли временно прекратились, и я выиграл пять партий подряд. После очередной победы капитан сборной института (ныне известный автор этюдов, дважды мастер Карен Сумбатян, ученик Анатолия Кузнецова) спросил меня:

— Ты бланки партий собираешь?

— Да, конечно, — ответил я, но на предпоследнюю командную игру не явился. Она совпала с днём рождения моей старшей сестры.

— Ты мог просто на минуту заехать и сдаться, — ругал меня капитан команды во время последнего, седьмого тура.

Таким образом, я упустил возможность официально получить первый разряд, норму которого уже выполнил, но по правилам, как и сейчас, надо было сыграть в командном соревновании не менее семи партий.

На пятом курсе физкультуры у нас не было: учились только по понедельникам. После Нового года мы перестали ходить на занятия в институте. Я, как и остальные выпускники, сидел дома и писал дипломную работу, время от времени встречаясь с научным руководителем, посещая дополнительные курсы подготовки к Олимпиаде-80 и подрабатывая переводчиком в разных организациях. Потом, будучи в «Интуристе», я записался в шахматный турнир по переписке, но выбыл из него, потому что начал оформляться в загранкомандировку (срочная военная служба в Сирии).