Развод как при царе Иосифе: откуда растут ноги традиционных ценностей

Наткнулся на восхитительное. Некий Федор Лукьянов, аттестуемый как "председатель патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства" нахваливает святого благоверного царя Иосифа, призывая бороться с разводами по его методе.

Далее цитирую сабжа:

«Для снижения числа абортов и разводов нужно использовать советский опыт указа 1944 года, который значительно усложнил процедуру расторжения брака. Все граждане обязаны были зарегистрировать брак, указав срок совместной жизни. Вводилось дифференцированное налогообложение. Ставка подоходного налога снижалась при большем количестве детей. Тот самый прогрессивный подоходный налог, о котором мы сегодня говорим. Усложнялась процедура развода — два этапа, обязательное указание мотивов, вызов супруга, установление свидетелей. Это не сегодняшний онлайн-развод в нашей стране».

Тут комизм почти без примесей: представитель РПЦ в качестве образца «традиционной семьи» фактически вытаскивает позднесталинское советское семейное законодательство. Получается какая-то совершенно органичная иконография, внутри которой Сталин  как святой благоверный устроитель брачно-семейных отношений. Причём, ведь это не журналист так состыковал это сам  Лукьянов действительно апеллирует именно к указу 8 июля 1944 года.

Но там есть ещё более смешная деталь. Лукьянов слегка «причесал» содержание указа. Фраза «все граждане обязаны были зарегистрировать брак, указав срок совместной жизни» звучит так, будто государство приказало всем сожителям немедленно идти в ЗАГС. В действительности тот указ говорил о другом: только зарегистрированный брак отныне создает юридические права и обязанности супругов, а тем, кто состоял в фактических брачных отношениях до указа, разрешалось зарегистрировать их постфактум задним числом,  с указанием срока прежней совместной жизни.

А вот с разводом сталинская машина действительно была великолепно бюрократической. Сначала заявление с объяснением мотивов и пошлиной, затем обязательный вызов второго супруга, выяснение обстоятельств и возможный вызов свидетелей. Более того — требовалось опубликовать в местной газете объявление о возбуждении дела о разводе за счёт заявителя. Народный суд должен был пытаться супругов примирить; если не получилось, развод ещё не состоялся — требовалось обращаться уже в вышестоящий суд. После решения при выдаче свидетельства взималась дополнительная немаленькая пошлина.

То есть идеальная «традиционная ценность» в этой модели выглядит приблизительно так: вы хотите уйти от мужа — сначала сообщите об этом советскому государству, объясните государству почему, приведите свидетелей, дайте государству попытаться вас помирить, опубликуйте вашу семейную драму в газете, пройдите две судебные инстанции и заплатите деньги.

Что интересно - Церковь здесь вообще не требуется. Получается не столько христианская семья, сколько семья как административно охраняемая государственная ячейка.

С абортами ещё занятнее. Запрет был введён вообще не указом 1944 года, а постановлением 27 июня 1936 года. Указ 1944-го уже исходил из существовавшего запретительного режима и предусматривал преследование за незаконные аборты.

Поэтому фраза «положительной практикой при Сталине было то, что аборты допускались исключительно по медицинским показаниям» содержательно описывает то как оно было при благоверном царе Иосифе, но исторически сваливает несколько разных актов в один пакет.

И здесь как раз вылезает замечательный идейный гибрид современной российской «традиционности». Это вовсе не реставрация дореволюционной христианской модели семьи. Из империи берутся церковь, святые, венчание, иконы и Николай II, из СССР — государственный патернализм, культ рождаемости, «Мать-героиня», налоговые стимулы и административные препятствия для развода, а из современной демографической политики — представление о женщине и семье как о ресурсе воспроизводства населения.

Причём указ 1944 года был совершенно откровенно демографическим актом военного времени. Уже в преамбуле прямо сказано, что война создала особые материальные трудности и поэтому государство расширяет помощь беременным, многодетным и одиноким матерям и поощряет многодетность. Там рядом с усложнением развода лежат пособия, льготы, звание «Мать-героиня», орден «Материнская слава» и медаль материнства.

То есть Сталин в 1944-м хотя бы не притворялся, будто цитирует апостола Павла. Государству после чудовищных человеческих потерь нужны были дети — и оно строило соответствующую демографическую политику.

А спустя восемьдесят лет председатель патриаршей комиссии говорит: смотрите, какой прекрасный механизм придумало атеистическое государство, уничтожившее церковный брак как юридический институт.

Вот этот финальный поворот действительно восхитителен: когда дело доходит до реального устройства «традиционных ценностей», выясняется, что наиболее привлекательная для церковного чиновника традиция начинается не в какой-то глубине веков, не при Константине Великом или Владимире Красно Солнышко, и даже не при Николашке Кровавом, а в Президиуме Верховного Совета СССР.